"Дон Кихот"
Apr. 6th, 2022 11:40 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kot_kamСмотался домой, отыскал читанное в детстве издание "Дон Кихота" - с чисто техническими целями, мне там нужно было одно примечание по поводу "ты" и "вы" в испанском. Примечание наскоро отыскать было невозможно, поэтому я забрал книгу с собой, заодно решил и перечитать. С детства не перечитывал.
Надо сказать, нет повести печальнее на свете, чем мои отношения с "Дон Кихотом". Я в детстве много болел, поэтому много читал, а подходящих для ребенка книжек дома было, мягко скажем, не дофига, поэтому читал я подряд все мало-мальски удобоваримое для младшеклассника. Вот в числе прочего как-то раз прочитал я и "Дон Кихота". Причем за два дня. Постельный режим, вставать разрешают только в туалет, а что еще делать? Ну и вот. Конечно, самооценку мою это подняло до высот небывалых (а я в этом нуждался). С тех пор и до весьма почтенного возраста я был для себя "ребенком, который в восемь лет за два дня прочитал "Дон Кихота". Но, честно говоря, лучше бы я порнуху какую прочитал в этом возрасте. Понял бы я ровно столько же, а вреда мне это принесло бы значительно меньше.
Нет, нельзя сказать, что я ничего не понял. Я неплохо запомнил сюжет. Я узнал кучу новых слов (например, "ургада", "мориски" или "Санта Эрмандад"). Я запомнил некоторые речи Дон Кихота и изрядно проникся ими. Тем не менее я, по большому счету, ни черта не понял, при том, что уверен был, что понял все, ведь я же очень умный ребенок. И, разумеется, испортил себе все удовольствие от книги. Потому что лет до десяти я еще пару раз ее перечитывал, а позже уже не брался ни разу, даже в универе, ведь я и так ее, считай, наизусть помню.
На самом деле, вся суть, вся соль романа в напряжении, в том противоречии, которое возникает между фантастической реальностью Дон Кихота, обитающего в своем вторичном мире подвигов, замков, великанов и прекрасных дам, и скучной пыльной обыденностью реальной Испании начала семнадцатого века, с ее торговцами, монахами, погонщиками мулов, придорожными трактирами, продажными девицами и ветряными мельницами. Где мне было это понять в свои восемь лет, если для меня и то, и другое было одинаково сказочным вторичным миром, разве что Испания семнадцатого века была чуточку занятнее и разнообразнее мира рыцарских романов? Я был наивен, как сам Дон Кихот, и принимал все происходящее по номинальной стоимости. Да что там: я даже слова "бальзам" не знал! Собственно, я узнал его из этой книги, в значении "волшебное снадобье, способное исцелить даже мертвеца, разрубленного надвое". Лет в двенадцать, когда я впервые увидел "вьетнамский бальзам "Золотая звезда", я был изрядно изумлен: неужели "бальзамы" и в жизни тоже бывают? Нет, по большому счету, хорошо было бы, если бы у меня тогда "Дон Кихота" кто-то отобрал и подсунул вместо этого хотя бы Дюма. Но отобрать было некому, да я бы и не дался. Из принципа бы прочел!
* * *
На самом деле, вот я читаю и понимаю, что концевые примечания все-таки зло. По крайней мере, в книгах, предназначенных для детей и подростков. В изданиях "Академии" - ладно, пусть. Эти книги образованные люди читают, которым примечания, может, и ни к чему. Может, они латынь и без перевода понимают (там в самом деле латинские цитаты все очень простые, теперь-то и я их понимаю). Но мое издание вышло в серии "Библиотека школьника", а было при этом целиком переперто с довоенного издания "Академии" вместе со всем справочным аппаратом. Читал я его, заложив пальцем, и то и дело перелистывал туда-сюда. Потому что страницы были усеяны звездочками сносок, а сноски все вели в конец, где нужное примечание надобно было еще отыскать. Запомнить все непонятные места и слазить в примечания один раз за главу было решительно невозможно. Если бы вместо концевых сносок были постраничные, так, чтобы их можно было посмотреть по ходу дела, не отвлекаясь от текста, клянусь, книга от одного этого стала бы на порядок более удобочитаемой. А то пока перевернешь страницу, пока доберешься до нужной сноски, пока ее прочтешь (а она длинная!) - забудешь, о чем читал.
Вообще же я внезапно обнаружил, что перевод-то вовсе не так ужасен, как мне помнилось. Сейчас этот перевод найти не так просто: издается и переиздается послевоенный перевод Любимова, и по умолчанию вы отыщете именно и только его. А этот загадочный перевод обозначен как "под редакцией Кржевского и Смирнова". Что за зверь такой - "под редакцией"? Википедия уточняет: "1929—1932 — Григорий Лозинский, Константин Мочульский, Александр Смирнов, Борис Кржевский, Елизавета Васильева; стихи — Михаил Кузмин". Этот перевод вышел до войны в издательстве "Академия", переиздавался, видимо, неоднократно (мое издание - 1949), и наконец был заменен переводом Любимова, основанным, видимо, на более современных принципах. В 2003 году его переиздали еще раз, снова в издательстве "Академия", снабдив современным предисловием. Этот перевод принадлежит явно к той школе, которая считала нужным не приближать текст к читателю, а заставлять читателя приближаться к тексту, через тернии к звездам. Мы не будем заменять непонятное слово понятным, мы лучше снабдим его примечанием, мы заставим читателя запомнить десятки и сотни непонятных иностранных слов, мы не станем переводить игру слов подходящим русским каламбуром - мы напишем слово в слово как было в оригинале и поставим сноску "Тут в оригинале игра слов", и разъясним, в чем она состоит - ну и что, что вышло не смешно. При этом текст на удивление удобочитаем. Надо будет по ходу дела сравнить его с любимовским и посмотреть, в чем разница.
Да, а почему перевод именно "под редакцией". Из предисловия к изданию 2003 года:
Теперь об “анонимности” перевода 1929-1932 гг. издания. В силу политических условий тех времен никакого документального подтверждения авторства не сохранилось, но существовало устное предание, что переводчиком “Дон Кихота” в издании “Academia” был покинувший страну Георгий Леонидович Лозинский, младший брат знаменитого переводчика Михаила Леонидовича Лозинского (1886-1955), Михаил Лозинский остался в Ленинграде и впоследствии прославился переводом “Гамлета”, некоторых других шекспировских драм, а особенно - “Божественной Комедии” Данте... Судя по письмам А.А. Смирнова к Г.Л. Лозинскому, последний в 1923 г. отказался участвовать в переводе “Дон Кихота”. Однако в 1927 г. при подготовке издания “Academia” Г.Л. Лозинский все же согласился принять участие в коллективном переводе... Но из письма от 19 октября 1928 г. становится понятно, что с участием Г.Л. Лозинского в переводе возникли затруднения со стороны “ответственных партийных людей”, которым “виднее”. В 1929 г. А.А. Смирнов с печалью сообщил Г.Л. Лозинскому, что в СССР запрещено не только платить гонорар переводчикам-эмигрантам, но и вообще упоминать их имена среди переводчиков. На этом участие Г.Л. Лозинского в переводе “Дон Кихота”, разумеется, прекратилось, а издание “Academia” вышло без имен переводчиков". Более подробно см. здесь: https://imwerden.de/publ-6030.html Очень интересная история, наглядно показывающая, как медленно и постепенно опускался железный занавес.
* * *
В целом же роман очарователен и безумно смешон. Но чтобы это оценить, надобно обладать филологическим образованием - ну, или хотя бы житейским опытом человека за тридцать, а не советского младшеклассника. Читать "Дон Кихота" надобно с позиции умудренного жизнью Сервантеса, а никак не наивного Дон Кихота или невежественного Санчо Пансы, иначе будет ничего не понять. А оно, на самом деле, чертовски актуально и злободневно, я даже не знал, что настолько. Прямо вот начиная с пролога. Автор жалуется, что книгу-то он написал, это не так сложно, а вот снабдить ее подобающим справочным аппаратом никак не выходило. В эпоху Сервантеса уважающему себя роману надлежало быть увешанным сносками, примечаниями и библиографией, как современному научному изданию.
"Ей-Богу, братец, только теперь рассеялось заблуждение, в котором я пребывал в течение всего нашего долгого знакомства: я всегда считал вас человеком и умным и рассудительным во всех ваших поступках. Но теперь я вижу, что вы от этого далеки, как небо от земли. Возможно ли, чтобы обстоятельства, столь незначительные и легко исправимые, были в силах смутить и поставить в тупик ваш зрелый разум, привыкший побеждать и преодолевать куда большие затруднения?
Прежде всего, вас останавливает то, что для начала книги у вас не хватает сонетов, эпиграмм и хвалебных слов, сочиненных особами важными и титулованными? Этой беде вы легко можете помочь, взяв на себя труд сочинить их лично, а потом вы их окрестите и наградите какими угодно именами, приписав их хотя бы пресвитеру Иоанну Индийскому или императору Трапезундскому, о которых, я знаю, сохранились сведения, что они были знаменитыми поэтами; а если они поэтами не были и найдутся какие-нибудь педанты и бакалавры, которые станут язвить вас исподтишка и шипеть, что это неправда, то вы все это и в грош не ставьте: ведь если даже они уличат вас во лжи, все равно вам не отрубят руки, которая это написала.
Что же касается цитирования на полях тех книг и авторов, из которых вы позаимствовали для вашей повести сентенции и изречения, то сделайте вот что: вставьте кстати какие-нибудь сентенции или поговорки, которые вы знаете наизусть или, по крайней мере, можете отыскать без особых хлопот; так, например, заговорив о свободе и рабстве, процитируйте:
Non bene pro toto libertas venditur auro,
и тут же на полях отметьте, что это слова Горация или кого-то там другого...
Что же касается примечаний в конце книги, то вы преспокойно можете сделать так: если в вашей повести говорится о каком-нибудь великане, то назовите его Голиафом - вам это ничего не будет стоить, а между тем у вас уже готово увесистое примечание в следующем роде: “Великан Голиас, или Голиаф, был филистимлянином, коего пастух Давид поразил камнем из пращи в Теребинтской долине, как об этом рассказыается в Книге Царств” (и укажите главу, разыскав ее).
Далее, чтобы показать себя человеком сведущим в светских науках и великим космографом, постарайтесь, чтобы в вашей повести упоминалась река Тахо, - и вот вам еще одно великолепное примечание: “Река Тахо получила свое прозвище от имени одного из королей Испании: она берет свое начало в таком-то месте и умирает в море-океане, лобзая стены славного города Лиссабона; полагают, что в ней имеется золотой песок”, и т.д".
Тут, наверное, надлежит пояснить для русского читателя, что глубокомысленные примечания эти из серии "Волга впадает в Каспийское море". ;-)
А вот и библиография, доставляющая столько мучений неопытным студентам, сочиняющим свои первые статьи и курсовые:
"Перейдем теперь к списку различных авторов, приводимому в других книгах и недостающему вашей. Тут средство очень простое, вам следует только найти книгу, в которой перечислены все авторы от А до Z, как вы выражаетесь, и этот алфавитный список вы поместите в вашей книге; и хотя бы яснее ясного был обман, беды никакой не будет, ибо у вас нет никакой необходимости заимствовать у этих авторов; а может быть, и найдутся такие простаки, которые поверят, что в вашей простодушной и бесхитростной повести вы все эти сочинения использовали. И если даже длинный список авторов ни на что другое вам не
пригодится, он все же сразу придаст вашей книге значительность, - тем более, что никто не станет проверять следовали ли вы этим авторам или не следовали, ибо никому до этого нет никакого дела". А болты мы поставим деревянные, потому что до этого места все равно никто не дочитает. ;-)
Короче, за четыреста с лишним лет основные принципы нифига не поменялись, разве что вместо латинских авторов нынче надлежит цитировать англоязычных. Ну, еще индекс Хирша добавился.
* * *
А чего стоит история взаимоотношений Дон Кихота с пресловутыми рыцарскими романами! Все помнят, что Дон Кихот свихнулся на чтении рыцарских романов, этого фэнтези XVI века; а все ли помнят, что у них там был фан-клуб? "Неоднократно наш кабальеро вел споры с местным священником (человеком ученым, удостоенным степени в Сигуэнсе) о том, кто был более замечательным рыцарем: Пальмерин Английский или Амадис Галльский; но деревенский цирюльник, маэсе Николас, утверждал, что ни одному из них не сравниться с Рыцарем Феба, а что если кого и ставить рядом с ним, то уж, конечно, Дона Галаора, брата Амадиса Галльского, потому что в отношении нрава он всем взял: не так был жеманен и плаксив, как его брат, а в храбрости нисколько ему не уступал". Просто до стадии глюколовства дошли не все.
"Особенно же нравилось ему читать любовные письма и вызовы на поединки, в которых нередко значилось следующее: “Правота, с которой вы так неправы к моим правам, делает мою правоту столь бесправной, что я не без права жалуюсь на вашу правоту”. И еще ему случалось читать: "...высокие небеса, которые своими звездами божественно укрепляют вашу божественность и удостаивают вас достоинства, достойного вашего величия...” Читая такие фразы и силясь их распутать и разгадать их смысл, наш бедный кабальеро совсем терял разум и проводил бессонные ночи, а между тем, если бы сам Аристотель нарочно для этого воскрес, то и он бы ничего не разгадал и ничего не понял. Не легко ему было допустить, что дон Бельянис наносил и получал столь великое множество ран, ибо ему казалось, что, как бы ни были искусны лечившие его врачи, все же и лицо и все тело этого рыцаря должны были быть покрыты рубцами и шрамами. Но тем не менее он очень хвалил автора за то, что тот заканчивает книгу обещанием продолжить эту нескончаемую историю, и много раз у него возникало желание взяться за перо и дописать ее до последнего слова, как там было обещано, и он бы, наверное, так и сделал, и сделал успешно, если бы ему не помешали другие, более важные и упорные замыслы". И это Сервантес еще не знает, что ему самому предстоит пострадать от фанфиков!
И когда друзья Дон Кихота принимаются изничтожать зловредные романы, тотчас выясняется, что роман-то роману рознь. Нельзя так просто взять и сжечь все эти бредни, как на том настаивают дамы.
- Нет, нет, - воскликнула племянница, - ни одна из них не стоит помилования: все они повинны в нашей беде. Лучше всего выбросим их через окно во двор, сложим в кучу и подожжем или же отнесем на скотный двор и там устроим из них костер; этак дым нас не будет беспокоить.
То же говорила и экономка: вот до чего жаждали они гибели этих неповинных младенцев. Но священник не согласился с ними и пожелал сначала прочесть хотя бы заглавия книг. Первою, которую маэсе Николас ему вручил, оказалась история Амадиса Галльского в четырех частях. Священник сказал:
- Я вижу в этом перст судьбы, ибо я слышал, что это - первый рыцарский роман, отпечатанный в Испании, и что от него ведут свое начало и происхождение все остальные. Посему я полагаю, что мы должны его без всякой жалости осудить на сожжение, как главу всей этой зловредной секты.
- Нет, сеньор, - возразил цирюльник, - а я слышал, что этот роман - лучшее произведение из всех, которые когда-либо были написаны в этом роде, и потому он, как исключение, заслуживает пощады.
- Да, вы правы, - ответил священник, - примем это во внимание и временно даруем ему жизнь. Ну, а теперь посмотрим, чтб стоит с ним рядом.
- “Подвиги Эспландиана”, законного сына Амадиса Галльского, - сказал цирюльник.
- Ну, по правде говоря, - промолвил священник, - заслуги отца не спасают сына. Возьмите-ка его, сеньора экономка, откройте окошко и выбросьте его во двор: он послужит основанием готовящемуся костру".
И так они перебирают всю библиотеку, выцепляя из груды обреченных то одну, то другую книгу - нет-нет, эту мы жечь не станем, дайте-ка его сюда, любезный друг; если бы мне подарили сутану из флорентийского шелка, я бы обрадовался ей меньше, чем этой находке. В числе прочего помилование получают и ранние сочинения самого Сервантеса; а впрочем, не столько помилование, сколько условный срок.
И это я только еще в самом начале!
Надо сказать, нет повести печальнее на свете, чем мои отношения с "Дон Кихотом". Я в детстве много болел, поэтому много читал, а подходящих для ребенка книжек дома было, мягко скажем, не дофига, поэтому читал я подряд все мало-мальски удобоваримое для младшеклассника. Вот в числе прочего как-то раз прочитал я и "Дон Кихота". Причем за два дня. Постельный режим, вставать разрешают только в туалет, а что еще делать? Ну и вот. Конечно, самооценку мою это подняло до высот небывалых (а я в этом нуждался). С тех пор и до весьма почтенного возраста я был для себя "ребенком, который в восемь лет за два дня прочитал "Дон Кихота". Но, честно говоря, лучше бы я порнуху какую прочитал в этом возрасте. Понял бы я ровно столько же, а вреда мне это принесло бы значительно меньше.
Нет, нельзя сказать, что я ничего не понял. Я неплохо запомнил сюжет. Я узнал кучу новых слов (например, "ургада", "мориски" или "Санта Эрмандад"). Я запомнил некоторые речи Дон Кихота и изрядно проникся ими. Тем не менее я, по большому счету, ни черта не понял, при том, что уверен был, что понял все, ведь я же очень умный ребенок. И, разумеется, испортил себе все удовольствие от книги. Потому что лет до десяти я еще пару раз ее перечитывал, а позже уже не брался ни разу, даже в универе, ведь я и так ее, считай, наизусть помню.
На самом деле, вся суть, вся соль романа в напряжении, в том противоречии, которое возникает между фантастической реальностью Дон Кихота, обитающего в своем вторичном мире подвигов, замков, великанов и прекрасных дам, и скучной пыльной обыденностью реальной Испании начала семнадцатого века, с ее торговцами, монахами, погонщиками мулов, придорожными трактирами, продажными девицами и ветряными мельницами. Где мне было это понять в свои восемь лет, если для меня и то, и другое было одинаково сказочным вторичным миром, разве что Испания семнадцатого века была чуточку занятнее и разнообразнее мира рыцарских романов? Я был наивен, как сам Дон Кихот, и принимал все происходящее по номинальной стоимости. Да что там: я даже слова "бальзам" не знал! Собственно, я узнал его из этой книги, в значении "волшебное снадобье, способное исцелить даже мертвеца, разрубленного надвое". Лет в двенадцать, когда я впервые увидел "вьетнамский бальзам "Золотая звезда", я был изрядно изумлен: неужели "бальзамы" и в жизни тоже бывают? Нет, по большому счету, хорошо было бы, если бы у меня тогда "Дон Кихота" кто-то отобрал и подсунул вместо этого хотя бы Дюма. Но отобрать было некому, да я бы и не дался. Из принципа бы прочел!
* * *
На самом деле, вот я читаю и понимаю, что концевые примечания все-таки зло. По крайней мере, в книгах, предназначенных для детей и подростков. В изданиях "Академии" - ладно, пусть. Эти книги образованные люди читают, которым примечания, может, и ни к чему. Может, они латынь и без перевода понимают (там в самом деле латинские цитаты все очень простые, теперь-то и я их понимаю). Но мое издание вышло в серии "Библиотека школьника", а было при этом целиком переперто с довоенного издания "Академии" вместе со всем справочным аппаратом. Читал я его, заложив пальцем, и то и дело перелистывал туда-сюда. Потому что страницы были усеяны звездочками сносок, а сноски все вели в конец, где нужное примечание надобно было еще отыскать. Запомнить все непонятные места и слазить в примечания один раз за главу было решительно невозможно. Если бы вместо концевых сносок были постраничные, так, чтобы их можно было посмотреть по ходу дела, не отвлекаясь от текста, клянусь, книга от одного этого стала бы на порядок более удобочитаемой. А то пока перевернешь страницу, пока доберешься до нужной сноски, пока ее прочтешь (а она длинная!) - забудешь, о чем читал.
Вообще же я внезапно обнаружил, что перевод-то вовсе не так ужасен, как мне помнилось. Сейчас этот перевод найти не так просто: издается и переиздается послевоенный перевод Любимова, и по умолчанию вы отыщете именно и только его. А этот загадочный перевод обозначен как "под редакцией Кржевского и Смирнова". Что за зверь такой - "под редакцией"? Википедия уточняет: "1929—1932 — Григорий Лозинский, Константин Мочульский, Александр Смирнов, Борис Кржевский, Елизавета Васильева; стихи — Михаил Кузмин". Этот перевод вышел до войны в издательстве "Академия", переиздавался, видимо, неоднократно (мое издание - 1949), и наконец был заменен переводом Любимова, основанным, видимо, на более современных принципах. В 2003 году его переиздали еще раз, снова в издательстве "Академия", снабдив современным предисловием. Этот перевод принадлежит явно к той школе, которая считала нужным не приближать текст к читателю, а заставлять читателя приближаться к тексту, через тернии к звездам. Мы не будем заменять непонятное слово понятным, мы лучше снабдим его примечанием, мы заставим читателя запомнить десятки и сотни непонятных иностранных слов, мы не станем переводить игру слов подходящим русским каламбуром - мы напишем слово в слово как было в оригинале и поставим сноску "Тут в оригинале игра слов", и разъясним, в чем она состоит - ну и что, что вышло не смешно. При этом текст на удивление удобочитаем. Надо будет по ходу дела сравнить его с любимовским и посмотреть, в чем разница.
Да, а почему перевод именно "под редакцией". Из предисловия к изданию 2003 года:
* * *
В целом же роман очарователен и безумно смешон. Но чтобы это оценить, надобно обладать филологическим образованием - ну, или хотя бы житейским опытом человека за тридцать, а не советского младшеклассника. Читать "Дон Кихота" надобно с позиции умудренного жизнью Сервантеса, а никак не наивного Дон Кихота или невежественного Санчо Пансы, иначе будет ничего не понять. А оно, на самом деле, чертовски актуально и злободневно, я даже не знал, что настолько. Прямо вот начиная с пролога. Автор жалуется, что книгу-то он написал, это не так сложно, а вот снабдить ее подобающим справочным аппаратом никак не выходило. В эпоху Сервантеса уважающему себя роману надлежало быть увешанным сносками, примечаниями и библиографией, как современному научному изданию.
"Ей-Богу, братец, только теперь рассеялось заблуждение, в котором я пребывал в течение всего нашего долгого знакомства: я всегда считал вас человеком и умным и рассудительным во всех ваших поступках. Но теперь я вижу, что вы от этого далеки, как небо от земли. Возможно ли, чтобы обстоятельства, столь незначительные и легко исправимые, были в силах смутить и поставить в тупик ваш зрелый разум, привыкший побеждать и преодолевать куда большие затруднения?
Прежде всего, вас останавливает то, что для начала книги у вас не хватает сонетов, эпиграмм и хвалебных слов, сочиненных особами важными и титулованными? Этой беде вы легко можете помочь, взяв на себя труд сочинить их лично, а потом вы их окрестите и наградите какими угодно именами, приписав их хотя бы пресвитеру Иоанну Индийскому или императору Трапезундскому, о которых, я знаю, сохранились сведения, что они были знаменитыми поэтами; а если они поэтами не были и найдутся какие-нибудь педанты и бакалавры, которые станут язвить вас исподтишка и шипеть, что это неправда, то вы все это и в грош не ставьте: ведь если даже они уличат вас во лжи, все равно вам не отрубят руки, которая это написала.
Что же касается цитирования на полях тех книг и авторов, из которых вы позаимствовали для вашей повести сентенции и изречения, то сделайте вот что: вставьте кстати какие-нибудь сентенции или поговорки, которые вы знаете наизусть или, по крайней мере, можете отыскать без особых хлопот; так, например, заговорив о свободе и рабстве, процитируйте:
Non bene pro toto libertas venditur auro,
и тут же на полях отметьте, что это слова Горация или кого-то там другого...
Что же касается примечаний в конце книги, то вы преспокойно можете сделать так: если в вашей повести говорится о каком-нибудь великане, то назовите его Голиафом - вам это ничего не будет стоить, а между тем у вас уже готово увесистое примечание в следующем роде: “Великан Голиас, или Голиаф, был филистимлянином, коего пастух Давид поразил камнем из пращи в Теребинтской долине, как об этом рассказыается в Книге Царств” (и укажите главу, разыскав ее).
Далее, чтобы показать себя человеком сведущим в светских науках и великим космографом, постарайтесь, чтобы в вашей повести упоминалась река Тахо, - и вот вам еще одно великолепное примечание: “Река Тахо получила свое прозвище от имени одного из королей Испании: она берет свое начало в таком-то месте и умирает в море-океане, лобзая стены славного города Лиссабона; полагают, что в ней имеется золотой песок”, и т.д".
Тут, наверное, надлежит пояснить для русского читателя, что глубокомысленные примечания эти из серии "Волга впадает в Каспийское море". ;-)
А вот и библиография, доставляющая столько мучений неопытным студентам, сочиняющим свои первые статьи и курсовые:
"Перейдем теперь к списку различных авторов, приводимому в других книгах и недостающему вашей. Тут средство очень простое, вам следует только найти книгу, в которой перечислены все авторы от А до Z, как вы выражаетесь, и этот алфавитный список вы поместите в вашей книге; и хотя бы яснее ясного был обман, беды никакой не будет, ибо у вас нет никакой необходимости заимствовать у этих авторов; а может быть, и найдутся такие простаки, которые поверят, что в вашей простодушной и бесхитростной повести вы все эти сочинения использовали. И если даже длинный список авторов ни на что другое вам не
пригодится, он все же сразу придаст вашей книге значительность, - тем более, что никто не станет проверять следовали ли вы этим авторам или не следовали, ибо никому до этого нет никакого дела". А болты мы поставим деревянные, потому что до этого места все равно никто не дочитает. ;-)
Короче, за четыреста с лишним лет основные принципы нифига не поменялись, разве что вместо латинских авторов нынче надлежит цитировать англоязычных. Ну, еще индекс Хирша добавился.
* * *
А чего стоит история взаимоотношений Дон Кихота с пресловутыми рыцарскими романами! Все помнят, что Дон Кихот свихнулся на чтении рыцарских романов, этого фэнтези XVI века; а все ли помнят, что у них там был фан-клуб? "Неоднократно наш кабальеро вел споры с местным священником (человеком ученым, удостоенным степени в Сигуэнсе) о том, кто был более замечательным рыцарем: Пальмерин Английский или Амадис Галльский; но деревенский цирюльник, маэсе Николас, утверждал, что ни одному из них не сравниться с Рыцарем Феба, а что если кого и ставить рядом с ним, то уж, конечно, Дона Галаора, брата Амадиса Галльского, потому что в отношении нрава он всем взял: не так был жеманен и плаксив, как его брат, а в храбрости нисколько ему не уступал". Просто до стадии глюколовства дошли не все.
"Особенно же нравилось ему читать любовные письма и вызовы на поединки, в которых нередко значилось следующее: “Правота, с которой вы так неправы к моим правам, делает мою правоту столь бесправной, что я не без права жалуюсь на вашу правоту”. И еще ему случалось читать: "...высокие небеса, которые своими звездами божественно укрепляют вашу божественность и удостаивают вас достоинства, достойного вашего величия...” Читая такие фразы и силясь их распутать и разгадать их смысл, наш бедный кабальеро совсем терял разум и проводил бессонные ночи, а между тем, если бы сам Аристотель нарочно для этого воскрес, то и он бы ничего не разгадал и ничего не понял. Не легко ему было допустить, что дон Бельянис наносил и получал столь великое множество ран, ибо ему казалось, что, как бы ни были искусны лечившие его врачи, все же и лицо и все тело этого рыцаря должны были быть покрыты рубцами и шрамами. Но тем не менее он очень хвалил автора за то, что тот заканчивает книгу обещанием продолжить эту нескончаемую историю, и много раз у него возникало желание взяться за перо и дописать ее до последнего слова, как там было обещано, и он бы, наверное, так и сделал, и сделал успешно, если бы ему не помешали другие, более важные и упорные замыслы". И это Сервантес еще не знает, что ему самому предстоит пострадать от фанфиков!
И когда друзья Дон Кихота принимаются изничтожать зловредные романы, тотчас выясняется, что роман-то роману рознь. Нельзя так просто взять и сжечь все эти бредни, как на том настаивают дамы.
- Нет, нет, - воскликнула племянница, - ни одна из них не стоит помилования: все они повинны в нашей беде. Лучше всего выбросим их через окно во двор, сложим в кучу и подожжем или же отнесем на скотный двор и там устроим из них костер; этак дым нас не будет беспокоить.
То же говорила и экономка: вот до чего жаждали они гибели этих неповинных младенцев. Но священник не согласился с ними и пожелал сначала прочесть хотя бы заглавия книг. Первою, которую маэсе Николас ему вручил, оказалась история Амадиса Галльского в четырех частях. Священник сказал:
- Я вижу в этом перст судьбы, ибо я слышал, что это - первый рыцарский роман, отпечатанный в Испании, и что от него ведут свое начало и происхождение все остальные. Посему я полагаю, что мы должны его без всякой жалости осудить на сожжение, как главу всей этой зловредной секты.
- Нет, сеньор, - возразил цирюльник, - а я слышал, что этот роман - лучшее произведение из всех, которые когда-либо были написаны в этом роде, и потому он, как исключение, заслуживает пощады.
- Да, вы правы, - ответил священник, - примем это во внимание и временно даруем ему жизнь. Ну, а теперь посмотрим, чтб стоит с ним рядом.
- “Подвиги Эспландиана”, законного сына Амадиса Галльского, - сказал цирюльник.
- Ну, по правде говоря, - промолвил священник, - заслуги отца не спасают сына. Возьмите-ка его, сеньора экономка, откройте окошко и выбросьте его во двор: он послужит основанием готовящемуся костру".
И так они перебирают всю библиотеку, выцепляя из груды обреченных то одну, то другую книгу - нет-нет, эту мы жечь не станем, дайте-ка его сюда, любезный друг; если бы мне подарили сутану из флорентийского шелка, я бы обрадовался ей меньше, чем этой находке. В числе прочего помилование получают и ранние сочинения самого Сервантеса; а впрочем, не столько помилование, сколько условный срок.
И это я только еще в самом начале!
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-04-06 09:49 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 09:58 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 10:16 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 12:15 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 12:20 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 01:29 pm (UTC)Во-вторых,хоть какие испанские слова в голове задержатся — все благо ;)
no subject
Date: 2022-04-06 10:14 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 11:54 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 12:15 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 01:05 pm (UTC)Средневековые западноевропейские эпосы ("Песнь о Нибелунгах", "Песнь о Роланде" и т.п.) я начал читать в весьма юном возрасте, примерно одновременно с историческими романами (типа "Айвенго"), фэнтези и исторической научно-популярной литературой. Какой-то принципиальной разницы я между ними тогда не проводил, насколько помню. Артуриана, опять же, в виде фильмов и адаптированных пересказов...
Ну а потом я намеренно стал искать и читать подобные произведения, начиная с более популярных, вроде "Рыцаря телеги" Кретьена де Труа, но добрался и до "Неистового Роланда", и до "Освобожденного Иерусалима", и до "Тиранта Белого"...
no subject
Date: 2022-04-06 01:11 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 02:44 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 03:21 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 05:16 pm (UTC)Еще его, кстати, экранизировали (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%86%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%B0) (ну то есть там сильно "по мотивам", но тем не менее).
no subject
Date: 2022-04-06 10:35 am (UTC)Сразу вспомнился господин Журден и то, как его учитель перебирал варианты: «Ваши прекрасные глаза, прекрасная маркиза, сулят мне смерть от любви!»
no subject
Date: 2022-04-06 11:00 am (UTC)Мигель де Сервантес Сааведра
Дон Кихот
Л.: Детская литература (Ленинградское отделение), 1986 г.
Иллюстрация на обложке Л. Яценко, внутренние иллюстрации Г. Доре.
Содержание:
М. де Сервантес. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский (роман-эпопея), стр. 5-536
Б.М. Энгельгардт. Сервантес и его роман (статья), стр. 537-547
Б.М. Энгельгардт. Примечания, стр. 548-556
Примечание:
Переводчик не указан, обработка для детей Б. М. Энгельгардта.
Потом у соседей нашел какое-то другое издание, в котором было 4 или 5 томов формата А5, при этом, 1 тома не было. Начал читать, а там начинается с похорон какого-то пастуха, умершего из-за любви к какой-то там пастушке. При этом, барышня тоже умерла, хотя пастуха держала все время в френдзоне, пока он не откинулся. И вся их история трагической любви описывалась длиннейшим стихом, с очень неудобным размером.
Махнул рукой и решил, что детского издания мне хватит.
То же самое у меня было с Рабле. Первым прочел в толстенной "Библиотеке мировой литературы для детей", но там было совсем выхолощенное издание. А потом отдельный перевод Любимова в издании 1981-го года. Как-то в букинистике видел какое-то совершенно невероятное старое издание из 5-6 толстенных томов, но к чему мне такое?
no subject
Date: 2022-04-06 03:38 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 03:49 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 05:01 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 11:00 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 11:06 am (UTC)У меня проблема в том, что я реально не могу отличить, когда вот такое -- пародия, а когда -- реальный осмысленный текст. Какая-нибудь реальная юридическая загогулина (или, пуще того, реальное определение Y-комбинатора) примерно так же и выглядит.
Ну то есть могу отличить. Если реально сяду, возьму карандаш, потрачу 15 минут и пойму, что да, чушь написана. По внешнему виду не могу. Поэтому такую вот чушь считаю за DOS-атаку (единственная цель которой -- заставить меня потерять 15 продуктивных минут), и в дальнейшем любые сколь нибудь сложные сообщения со стороны подсунувшего такое считаю правильным отвергать, не разбирая. Ибо не кричи "волки".
... Чего только не сделаешь, чтобы ничего не делать! ...
no subject
Date: 2022-04-06 11:14 am (UTC)"Дон Кихот" был в списке для внеклассного чтения после 5 или 6 класса, не помню уже, я в диком недоумении летом борол этот роман недели две, и потом ни разу даже в голову не пришла мысль прочитать его заново, увы.
no subject
Date: 2022-04-06 01:46 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 01:58 pm (UTC)А "Горе от ума" в 7 классе (8 на нынешние деньги), это не дико?
no subject
Date: 2022-04-06 02:05 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 03:21 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-07 09:34 am (UTC)Вопрос в том, что в 14 лет видишь сюжет, а деталей не очень видишь.
Чем старше — тем занятнее читать.
Я сейчас в возрасте Фамусовского общества, и, в общем-то, читается по-другому)))
no subject
Date: 2022-04-06 09:38 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-07 01:08 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 11:52 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 11:56 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 11:58 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 12:30 pm (UTC)https://vk.com/video-67537489_456239046
no subject
Date: 2022-04-06 01:44 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 01:54 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 03:14 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 05:52 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 03:23 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 05:43 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-06 05:51 pm (UTC)Бро, мне было 12 лет или что-то около того…
no subject
Date: 2022-04-07 07:06 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-07 12:46 pm (UTC)Я уже во взрослом возрасте читал булгаковскую пьесу, так что сюжет знаю, но не в деталях
no subject
Date: 2022-04-06 06:12 pm (UTC)Ну и да, 10–11 лет. Думаю, сейчас я бы другими глазами её прочитал. Даже думаю об этом время от времени, но руки не доходят.)
no subject
Date: 2022-04-06 08:26 pm (UTC)Это оно? https://www.livelib.ru/book/1000831631-don-kihot-komplekt-iz-2-knig-migel-de-servantes-saavedra
У меня любимовский перевод, зато с рисунками С.Бродского.
no subject
Date: 2022-04-07 07:08 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-07 08:04 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-07 06:04 pm (UTC)Кому, как не Сервантесу, об этом писать. :-)