О настоящих писателях
Aug. 5th, 2022 12:59 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kot_kamВ разговоре о Камше опять всплыла вечная тема: какой писатель настоящий, который так, графоман. Или, что то же самое, какой текст может считаться «художественной литературой», а какой рылом не вышел. Это две стороны одного вопроса: настоящий писатель пишет настоящую литературу, ненастоящий - говно всякое, слова доброго не стоящее.
Конечно, мне неприлично задавать такие вопросы. Настоящий филолог должен знать ответ - точнее, все возможные ответы. Но я так себе филолог, а литературовед и подавно никакой: увы, все полученные в универе сведения по литературоведению задержались у меня в голове ровно столько времени, сколько нужно слову, чтобы преодолеть путь из одного уха в другое. А ведь я и на филфак в свое время поступал не в последнюю очередь затем, чтобы получить ответ на этот вопрос. Увы, я его так и не получил. Точнее, за время обучения у меня завелись другие вопросы к филологии, более насущные и интересные. Ответ на вопрос, который меня интересовал на самом деле, я все-таки получил: нет, я точно не настоящий писатель. Но об этом отдельно.
Штука в том, что филолог, который литературовед - он имеет дело с текстом. Для него важно само произведение, то, как оно написано, то, как оно сделано, как вписывается в литературный процесс, на какие источники опирается и какое влияние оказывает. Это все очень важно, нужно и по-своему любопытно, но, как правило, наивного читателя, грубо говоря, основного потребителя литературной продукции, это все не интересует или интересует значительно меньше (скажем, я могу объяснить на пальцах, почему так важна и гениальна «Война и мир», и почему ее перевели на несколько европейских языков еще в девятнадцатом веке, и продолжают переводить до сих пор, и тогдалие; и я это сделаю в ближайшее время. Но, увы, вряд ли это заставит вас полюбить «Войну и мир», если вы ее до сих пор не любили).
Что такое «литература» вообще (в широком смысле, включая устное народное творчество)? Это род искусства, инструментом и материалом которого являются язык и слово. Фсьо. Любое произведение словесного творчества, начиная с Библии и Гомера и заканчивая детскими стишками-садюшками, перашками и пошлыми анекдотами - все это, так или иначе, литература. Плохая или хорошая - тут уже имеет смысл судить и спорить, но объявлять текст «не литературой» на основании того, что он не соответствует неким критериям «художественности» (которые, к слову сказать, регулярно меняются) немного чересчур смело. «Не литературой» является только тот текст, создание которого не предполагает целей творчества. Например, записка «Борщ в холодильнике. Буду поздно». И то вопросы возникают. А записка: «Борщ в холодильнике. Будешь трахать - не буди» - это произведение искусства или нет? Если написано всерьез - наверное, нет. А если она стала анекдотом? А записка «Слава Богу, слава вам, крепость взята, и я там» - это художественное произведение или нет? Что имел в виду автор? Рассматривал ли он свой незамысловатый стишок как творчество?
Все сложно, правда? Давайте для простоты посмотрим на другой род искусства - живопись. Точнее, изобразительное искусство. Тут на первый взгляд все намного проще. Если автор, грубо говоря, умеет рисовать, живописи обучен - это искусство. Если нет - каля-маля. Но чем пристальней вглядываешься, тем сложнее все становится. А если автор ребенок? А если первобытный человек? Не будем зарываться в такие дебри, вернемся к современности - есть такая штука, как «наивное искусство». И да, профессионал без труда отличит «наивное искусство», за которым стоит художественная школа и Суриковка, от «наивного творчества» деревенской бабули, которая в шестьдесят пять лет впервые взялась за кисть, и неплохо так взялась. Но, во-первых, то профессионал - а массовый зритель не отличит (ну вот я, например), а во-вторых, и то и другое - все-таки искусство. «Нарисовать лошадку, чтоб было похоже» - очень наивный и устаревший критерий. Не всякий, кто умеет нарисовать лошадку похоже - художник, не всякий, кто рисует лошадку так, что без подписи от медведя не отличишь - не художник. То есть и тут для профессионалов и для непрофессионального зрителя критерии разные; и, в конечном счете, критерий один: согласен ли кто-то считать это за искусство. У меня в ленте есть пара-тройка профессиональных художников, чьи работы я готов видеть разве что в горячечном бреду; а они, тем не менее, пользуются спросом и продаются в количествах. Да и не пофиг ли? Кому-то это надо - и слава Богу; отдадим профессионалам профессиональное, а мне все равно.
И в сущности, с литературой примерно то же самое. С той разницей, что ситуация с материалом словесного творчества намного сложнее. Живописи и рисунку ты либо учился, либо нет; специалист сразу отличит руку профессионала от руки любительницы, навострившейся рисовать по картинкам из манги. Языком и словом мы все владеем в той или иной мере, это наше врожденное искусство; этому можно учить и учиться специально, но грань между специалистом и любителем куда более размыта. Да, многие, кто пытается сочинять и писать, владеют словом куда хуже, чем хотелось бы (читая фанфики, ощущаешь это особенно остро). Но. Но. Само по себе это еще не делает их творчество нетворчеством. И владение словом само по себе еще не делает человека писателем. Скажем, я словом владею весьма недурно. Я могу делать с ним достаточно сложные вещи, которые далеко не всякому писателю по плечу (некоторых вещей я делать не могу, но я свою меру знаю, и это тоже признак профессионала - скажем, я не стану переводить хорошее стихотворение, и я знаю, кого я об этом попрошу, если оно попадется мне в тексте). Само по себе это не делает меня писателем. То, что я делаю, то, что я умею - это называется «литератор», человек, профессионально работающий со словом. Это не делает меня хуже писателя, просто именно самостоятельное литературное творчество - это не мое. Почему? Потому что мне, внезапно, нечего сказать читателю. Я не могу написать ничего такого, что мне потом самому захотелось бы читать. А такое, что я хотел бы читать, я писать не умею. Ну что поделаешь. Нет, я могу пачками писать мейнстримные тексты того рода, что издаются, публикуются и даже пользуются спросом, но если мне самому такое читать скучно донельзя, то и зачем, спрашивается? Таких писателей, как я, ходит по десяти штук в каждую дверь, а таких переводчиков, как я, не то, чтобы рождается раз в столетие, но их не дофига, мягко скажем.
Зато, с другой стороны, я неплохо могу писать короткие рассказки про животных. И да, это интересно и мне самому, и читателям. И такого рода тексты тоже пишутся и публикуются пачками, но, на мой взгляд, такого чтения слишком много не бывает. (Да, я отдаю себе отчет, что кому-то «про людей» так же интересно, как мне «про животных», но это уж их дело). Может быть, это не тянет на серьезную литературу, но... в детстве у меня была книжка, которую я открывал очень редко, потому что хранил на крайний случай, когда уже совсем все плохо. Она меня вытягивала. Это была «Муха с капризами» Яна Грабовского. Можете поискать, она есть в сети. Не шедевр, мягко скажем; сейчас бы я сказал, что эти рассказы чересчур слащавы и в них на мой вкус многовато авторской фантазии; грубо говоря, реальные животные ведут себя не совсем так. Сейчас я предпочел бы Лоренца. Но это сейчас; и я не стал бы объяснять это двенадцатилетнему ребенку, который искал в них убежища от отчаяния.
Так настоящий ли писатель Ян Грабовский? А Конрад Лоренц? А Виталий Бианки? А не пофиг ли? Несомненно, кому-то это важно. В первую очередь самому автору («а настоящий ли я» - крайне болезненный вопрос, которым не задаются либо прирожденные гении, и то не все, либо абсолютно непрошибаемые графоманы). Наверное, филологам-литературоведам - они там между собой вырабатывают критерии, как отличить настоящего от ненастоящего. Возможно, издателю - всякий ведь хочет издавать «Властелин Колец», а не макулатуру-однодневку. Тщеславному продвинутому читателю, который не желает размениваться на пустяки и тратить драгоценное время на всякую дрянь.
Условному «среднему читателю» (которого, как вы сами понимаете, не существует: вывести среднее между... не скажем «мною», но, скажем, настоящим серьезным любителем классики и любителем низкопробных боевиков не представляется возможным), наивному, неискушенному читателю, для которого чтение в первую очередь все-таки не тяжкий труд или работа над собой, а развлечение наравне с прогулкой или футбольным матчем, от текста нужно другое. Его мало интересует, как автор работает со словом (точно так же, как среднего посетителя Третьяковки мало интересует, как Врубель кладет мазок); он хочет, чтобы с ним поговорили о том, что для него важно/интересно/нужно/забавно/прикольно. Наш инструмент - слово, а слово - это чтобы говорить. Мне доводилось читать книги, весь смысл которых - в ювелирной работе со словом. Как правило, это очень красиво... и совершенно невыносимо. Ну, для меня. Кто-то, безусловно, способен бесконечно любоваться этой словесной филигранью, и, стало быть, такие тексты тоже имеют право на существование. Но большинству людей все-таки требуется другое. И их мало волнует «настоящесть» писателя, который разговаривает с ними о том, что для них важно. Что может сказать Лев Толстой десятилетней девочке? Много чего, на самом деле - и девочки десятилетние очень разные бывают, есть такие, которые и со Львом Толстым способны поговорить, - но очень мало такого, что ей в самом деле надо услышать именно сейчас. А вот авторка ширпотребного чтива, написанного по заказу франшизы, торгующей дорогими куклами, внезапно, может вложить в свою писанину некоторое количество того, что девочке, может, больше никто и не скажет. Я такое переводил в свое время, и поначалу фыркал и фукал (но переводил-то старательно, я иначе не умею просто), а потом взял да и призадумался. Конечно, умная мама сумела бы сказать то же самое лучше и точнее... но, знаете, не у всех мамы умные. А десять, двенадцать, четырнадцать лет бывает абсолютно всем. И все проваливаются в те же самые ямы, и бывает так, что поддержать под локоток абсолютно некому. И лучше писанина, чем никто.
Или вот, скажем, был у меня другой автор, от которого я просто исплевался весь. Потому что он писал такую псевдоисторическую фэнтези, и очень уж она была псевдо. Реалии там были - обнять и плакать, Камша по сравнению с ним - диссертация по военной истории (докторская). А уж психология! А что он с персонажами делал!.. Короче, от второго тома я отказался наотрез, потому что я в такое не могу. Я не могу, когда обучение верховой езде с нуля начинается с заездов галопом по пересеченке, с преодолением препятствий. Ну да, а книжка-то на самом деле вышла хорошая. Я это понял уже под конец, когда сюжет вывернулся наизнанку и раскрылся, как готовое оригами. Просто не для меня была книжка. И не про то, про что я читаю. А своего читателя она нашла.
Я что хочу сказать. Что художественная (и не особо художественная) литература - это лишь отчасти текст и слово. И оценивать качество книги по тому, как это написано, можно... но не нужно. Процентов... ну, на семьдесят (проценты гуманитарные!) литература - это то, что автор имеет сказать читателю. И то, что читатель хочет услышать. И то, о чем читатель хочет поговорить - а ему не с кем. Или, наоборот, ему нужен повод поговорить об этом с кем-то еще. И, в общем, не случайно разговоры о настоящей и ненастоящей литературе регулярно скатываются в обсуждение читателя. Потому что оказывается, что вот, имеющийся у нас читатель недостаточно качественный, поэтому настоящую литературу он читать не хочет, а хочет читать всякую херню. И надо уже как-то воспитать правильного читателя, чтобы он хотел читать что надо, а не то, что ему нравится (тут обычно вспоминают школьную «литературу»; можно подумать, что она кого-то из присутствующих воспитала, а не наоборот. Нет, если вам в школе безумно повезло с учителем - это отдельный разговор). Сто лет назад это говорили про Дюма (доберусь домой - выпишу цитату из «Малой советской энциклопедии» 1926 года, очень уж она мне зашла в свое время), теперь Дюма практически классика (в смысле, далеко не всякий это станет читать по доброй воле), теперь то же самое говорят про современное «легкое чтиво».
Поэтому я вот что думаю (еще раз напоминаю, что я тут говорю как полный дилетант, а не как настоящий филолог): я думаю, что это все разделение на Настоящую и Ненастоящую Литературу, на настоящих и ненастоящих писателей немного устарело. Да, разумеется, все они конкурируют за внимание читателя, а внимание читателя ограничено по умолчанию. Но читатель боевиков и дамских романов все равно не станет читать Настоящую Литературу, потому что он не хочет говорить и слушать о том, о чем пишут в настоящей литературе; максимум, чего вы можете добиться - это предложить ему более качественный боевик, а не тот, где «искусство ловли пуль и стрел руками» (это цитата, извинити, она нас в свое время поразила в пятку). Точно так же и читатель «серьезной литературы» не станет читать дешевый боевик - не потому, что хотел бы, но брезгует дешевкой, а потому что ему, внезапно, скучно (это тоже отдельный разговор на будущее). Но в основном на данный момент это, простите, банальная писькомерка. Кто тут настоящий, а кто так, погулять вышел. Все критерии «настоящести» разрабатывались под эпоху ограниченных ресурсов. Кто найдет себе богатого мецената, кто будет перебиваться случайными заработками. Кого будут ставить на сцене, чья пьеса канет в Лету. Кого опубликуют, кого никогда не. В конце концов, советские люди еще помнят истинный критерий настоящего писателя: настоящий писатель состоит в Союзе писателей и имеет соответствующее образование, а все эти выпускники мединститутов и геологоразведочных, которые тоже пытаются чего-то кропать - это так, несерьезно (советские люди также помнят и то, чего стоил этот безошибочный критерий, и чьи книги добывали с боем, а чьи впаривали «в нагрузку»). Сейчас-то это зачем? То есть понятно, зачем это писателям - я же говорю, всякий нормальный писатель хочет убедиться, что он настоящий, и в глубине души немножко сомневается. Но я-то не писатель, я-то читатель. И я могу читать не «настоящую литературу», а то, что мне лично нравится. Вам не нравится - ну и ладно, не читайте. В моей внутренней библиотеке «низкопробное чтиво» прекрасно уживается с Львом Толстым. Мне даже не надо для этого разгребать место на полках: я с экрана читаю, вся моя библиотека вкупе с тем, чего я никогда в жизни читать не стану, прекрасно помещается на не самой большой из современных флешек. Если вы не любите Льва Толстого - ну и пожалуйста, не любите, это ничуть не повредит ни мне, ни вам, ни Льву Толстому. Любите кого хотите; и мне предоставьте делать то же.
На самом деле, по мне, единственный критерий некачественной литературы - это когда автор явно хотел сделать что-то. Что-то создать, что-то рассказать, что-то донести. И - не донес. Хотел увлекательные приключения - а вышло скучно. Хотел психологию - а живые люди такими не бывают. Хотел написать красиво - а у него резиновый штамп на штампе сидит, штампом погоняет. Хотел остроумно - а вышло... Ну, вы поняли. Но тут, понимаете ли, еще надо убедиться, что автор точно хотел вот именно то, что вы подумали. Например, что автор того вышеупомянутого псевдоисторического фэнтези хотел именно исторический антураж (примерно высокого средневековья). А не то, что для него это картонная декорация, служащая для чего-то совсем другого, намного более важного и интересного ему лично. Потому что, например, с тем же Львом Толстым люди регулярно упираются в то, что хотел написать хорошо (в смысле, красиво и гладко, вот как Пушкин, хотя бы) - и не сумел. А это не так.
Конечно, мне неприлично задавать такие вопросы. Настоящий филолог должен знать ответ - точнее, все возможные ответы. Но я так себе филолог, а литературовед и подавно никакой: увы, все полученные в универе сведения по литературоведению задержались у меня в голове ровно столько времени, сколько нужно слову, чтобы преодолеть путь из одного уха в другое. А ведь я и на филфак в свое время поступал не в последнюю очередь затем, чтобы получить ответ на этот вопрос. Увы, я его так и не получил. Точнее, за время обучения у меня завелись другие вопросы к филологии, более насущные и интересные. Ответ на вопрос, который меня интересовал на самом деле, я все-таки получил: нет, я точно не настоящий писатель. Но об этом отдельно.
Штука в том, что филолог, который литературовед - он имеет дело с текстом. Для него важно само произведение, то, как оно написано, то, как оно сделано, как вписывается в литературный процесс, на какие источники опирается и какое влияние оказывает. Это все очень важно, нужно и по-своему любопытно, но, как правило, наивного читателя, грубо говоря, основного потребителя литературной продукции, это все не интересует или интересует значительно меньше (скажем, я могу объяснить на пальцах, почему так важна и гениальна «Война и мир», и почему ее перевели на несколько европейских языков еще в девятнадцатом веке, и продолжают переводить до сих пор, и тогдалие; и я это сделаю в ближайшее время. Но, увы, вряд ли это заставит вас полюбить «Войну и мир», если вы ее до сих пор не любили).
Что такое «литература» вообще (в широком смысле, включая устное народное творчество)? Это род искусства, инструментом и материалом которого являются язык и слово. Фсьо. Любое произведение словесного творчества, начиная с Библии и Гомера и заканчивая детскими стишками-садюшками, перашками и пошлыми анекдотами - все это, так или иначе, литература. Плохая или хорошая - тут уже имеет смысл судить и спорить, но объявлять текст «не литературой» на основании того, что он не соответствует неким критериям «художественности» (которые, к слову сказать, регулярно меняются) немного чересчур смело. «Не литературой» является только тот текст, создание которого не предполагает целей творчества. Например, записка «Борщ в холодильнике. Буду поздно». И то вопросы возникают. А записка: «Борщ в холодильнике. Будешь трахать - не буди» - это произведение искусства или нет? Если написано всерьез - наверное, нет. А если она стала анекдотом? А записка «Слава Богу, слава вам, крепость взята, и я там» - это художественное произведение или нет? Что имел в виду автор? Рассматривал ли он свой незамысловатый стишок как творчество?
Все сложно, правда? Давайте для простоты посмотрим на другой род искусства - живопись. Точнее, изобразительное искусство. Тут на первый взгляд все намного проще. Если автор, грубо говоря, умеет рисовать, живописи обучен - это искусство. Если нет - каля-маля. Но чем пристальней вглядываешься, тем сложнее все становится. А если автор ребенок? А если первобытный человек? Не будем зарываться в такие дебри, вернемся к современности - есть такая штука, как «наивное искусство». И да, профессионал без труда отличит «наивное искусство», за которым стоит художественная школа и Суриковка, от «наивного творчества» деревенской бабули, которая в шестьдесят пять лет впервые взялась за кисть, и неплохо так взялась. Но, во-первых, то профессионал - а массовый зритель не отличит (ну вот я, например), а во-вторых, и то и другое - все-таки искусство. «Нарисовать лошадку, чтоб было похоже» - очень наивный и устаревший критерий. Не всякий, кто умеет нарисовать лошадку похоже - художник, не всякий, кто рисует лошадку так, что без подписи от медведя не отличишь - не художник. То есть и тут для профессионалов и для непрофессионального зрителя критерии разные; и, в конечном счете, критерий один: согласен ли кто-то считать это за искусство. У меня в ленте есть пара-тройка профессиональных художников, чьи работы я готов видеть разве что в горячечном бреду; а они, тем не менее, пользуются спросом и продаются в количествах. Да и не пофиг ли? Кому-то это надо - и слава Богу; отдадим профессионалам профессиональное, а мне все равно.
И в сущности, с литературой примерно то же самое. С той разницей, что ситуация с материалом словесного творчества намного сложнее. Живописи и рисунку ты либо учился, либо нет; специалист сразу отличит руку профессионала от руки любительницы, навострившейся рисовать по картинкам из манги. Языком и словом мы все владеем в той или иной мере, это наше врожденное искусство; этому можно учить и учиться специально, но грань между специалистом и любителем куда более размыта. Да, многие, кто пытается сочинять и писать, владеют словом куда хуже, чем хотелось бы (читая фанфики, ощущаешь это особенно остро). Но. Но. Само по себе это еще не делает их творчество нетворчеством. И владение словом само по себе еще не делает человека писателем. Скажем, я словом владею весьма недурно. Я могу делать с ним достаточно сложные вещи, которые далеко не всякому писателю по плечу (некоторых вещей я делать не могу, но я свою меру знаю, и это тоже признак профессионала - скажем, я не стану переводить хорошее стихотворение, и я знаю, кого я об этом попрошу, если оно попадется мне в тексте). Само по себе это не делает меня писателем. То, что я делаю, то, что я умею - это называется «литератор», человек, профессионально работающий со словом. Это не делает меня хуже писателя, просто именно самостоятельное литературное творчество - это не мое. Почему? Потому что мне, внезапно, нечего сказать читателю. Я не могу написать ничего такого, что мне потом самому захотелось бы читать. А такое, что я хотел бы читать, я писать не умею. Ну что поделаешь. Нет, я могу пачками писать мейнстримные тексты того рода, что издаются, публикуются и даже пользуются спросом, но если мне самому такое читать скучно донельзя, то и зачем, спрашивается? Таких писателей, как я, ходит по десяти штук в каждую дверь, а таких переводчиков, как я, не то, чтобы рождается раз в столетие, но их не дофига, мягко скажем.
Зато, с другой стороны, я неплохо могу писать короткие рассказки про животных. И да, это интересно и мне самому, и читателям. И такого рода тексты тоже пишутся и публикуются пачками, но, на мой взгляд, такого чтения слишком много не бывает. (Да, я отдаю себе отчет, что кому-то «про людей» так же интересно, как мне «про животных», но это уж их дело). Может быть, это не тянет на серьезную литературу, но... в детстве у меня была книжка, которую я открывал очень редко, потому что хранил на крайний случай, когда уже совсем все плохо. Она меня вытягивала. Это была «Муха с капризами» Яна Грабовского. Можете поискать, она есть в сети. Не шедевр, мягко скажем; сейчас бы я сказал, что эти рассказы чересчур слащавы и в них на мой вкус многовато авторской фантазии; грубо говоря, реальные животные ведут себя не совсем так. Сейчас я предпочел бы Лоренца. Но это сейчас; и я не стал бы объяснять это двенадцатилетнему ребенку, который искал в них убежища от отчаяния.
Так настоящий ли писатель Ян Грабовский? А Конрад Лоренц? А Виталий Бианки? А не пофиг ли? Несомненно, кому-то это важно. В первую очередь самому автору («а настоящий ли я» - крайне болезненный вопрос, которым не задаются либо прирожденные гении, и то не все, либо абсолютно непрошибаемые графоманы). Наверное, филологам-литературоведам - они там между собой вырабатывают критерии, как отличить настоящего от ненастоящего. Возможно, издателю - всякий ведь хочет издавать «Властелин Колец», а не макулатуру-однодневку. Тщеславному продвинутому читателю, который не желает размениваться на пустяки и тратить драгоценное время на всякую дрянь.
Условному «среднему читателю» (которого, как вы сами понимаете, не существует: вывести среднее между... не скажем «мною», но, скажем, настоящим серьезным любителем классики и любителем низкопробных боевиков не представляется возможным), наивному, неискушенному читателю, для которого чтение в первую очередь все-таки не тяжкий труд или работа над собой, а развлечение наравне с прогулкой или футбольным матчем, от текста нужно другое. Его мало интересует, как автор работает со словом (точно так же, как среднего посетителя Третьяковки мало интересует, как Врубель кладет мазок); он хочет, чтобы с ним поговорили о том, что для него важно/интересно/нужно/забавно/прикольно. Наш инструмент - слово, а слово - это чтобы говорить. Мне доводилось читать книги, весь смысл которых - в ювелирной работе со словом. Как правило, это очень красиво... и совершенно невыносимо. Ну, для меня. Кто-то, безусловно, способен бесконечно любоваться этой словесной филигранью, и, стало быть, такие тексты тоже имеют право на существование. Но большинству людей все-таки требуется другое. И их мало волнует «настоящесть» писателя, который разговаривает с ними о том, что для них важно. Что может сказать Лев Толстой десятилетней девочке? Много чего, на самом деле - и девочки десятилетние очень разные бывают, есть такие, которые и со Львом Толстым способны поговорить, - но очень мало такого, что ей в самом деле надо услышать именно сейчас. А вот авторка ширпотребного чтива, написанного по заказу франшизы, торгующей дорогими куклами, внезапно, может вложить в свою писанину некоторое количество того, что девочке, может, больше никто и не скажет. Я такое переводил в свое время, и поначалу фыркал и фукал (но переводил-то старательно, я иначе не умею просто), а потом взял да и призадумался. Конечно, умная мама сумела бы сказать то же самое лучше и точнее... но, знаете, не у всех мамы умные. А десять, двенадцать, четырнадцать лет бывает абсолютно всем. И все проваливаются в те же самые ямы, и бывает так, что поддержать под локоток абсолютно некому. И лучше писанина, чем никто.
Или вот, скажем, был у меня другой автор, от которого я просто исплевался весь. Потому что он писал такую псевдоисторическую фэнтези, и очень уж она была псевдо. Реалии там были - обнять и плакать, Камша по сравнению с ним - диссертация по военной истории (докторская). А уж психология! А что он с персонажами делал!.. Короче, от второго тома я отказался наотрез, потому что я в такое не могу. Я не могу, когда обучение верховой езде с нуля начинается с заездов галопом по пересеченке, с преодолением препятствий. Ну да, а книжка-то на самом деле вышла хорошая. Я это понял уже под конец, когда сюжет вывернулся наизнанку и раскрылся, как готовое оригами. Просто не для меня была книжка. И не про то, про что я читаю. А своего читателя она нашла.
Я что хочу сказать. Что художественная (и не особо художественная) литература - это лишь отчасти текст и слово. И оценивать качество книги по тому, как это написано, можно... но не нужно. Процентов... ну, на семьдесят (проценты гуманитарные!) литература - это то, что автор имеет сказать читателю. И то, что читатель хочет услышать. И то, о чем читатель хочет поговорить - а ему не с кем. Или, наоборот, ему нужен повод поговорить об этом с кем-то еще. И, в общем, не случайно разговоры о настоящей и ненастоящей литературе регулярно скатываются в обсуждение читателя. Потому что оказывается, что вот, имеющийся у нас читатель недостаточно качественный, поэтому настоящую литературу он читать не хочет, а хочет читать всякую херню. И надо уже как-то воспитать правильного читателя, чтобы он хотел читать что надо, а не то, что ему нравится (тут обычно вспоминают школьную «литературу»; можно подумать, что она кого-то из присутствующих воспитала, а не наоборот. Нет, если вам в школе безумно повезло с учителем - это отдельный разговор). Сто лет назад это говорили про Дюма (доберусь домой - выпишу цитату из «Малой советской энциклопедии» 1926 года, очень уж она мне зашла в свое время), теперь Дюма практически классика (в смысле, далеко не всякий это станет читать по доброй воле), теперь то же самое говорят про современное «легкое чтиво».
Поэтому я вот что думаю (еще раз напоминаю, что я тут говорю как полный дилетант, а не как настоящий филолог): я думаю, что это все разделение на Настоящую и Ненастоящую Литературу, на настоящих и ненастоящих писателей немного устарело. Да, разумеется, все они конкурируют за внимание читателя, а внимание читателя ограничено по умолчанию. Но читатель боевиков и дамских романов все равно не станет читать Настоящую Литературу, потому что он не хочет говорить и слушать о том, о чем пишут в настоящей литературе; максимум, чего вы можете добиться - это предложить ему более качественный боевик, а не тот, где «искусство ловли пуль и стрел руками» (это цитата, извинити, она нас в свое время поразила в пятку). Точно так же и читатель «серьезной литературы» не станет читать дешевый боевик - не потому, что хотел бы, но брезгует дешевкой, а потому что ему, внезапно, скучно (это тоже отдельный разговор на будущее). Но в основном на данный момент это, простите, банальная писькомерка. Кто тут настоящий, а кто так, погулять вышел. Все критерии «настоящести» разрабатывались под эпоху ограниченных ресурсов. Кто найдет себе богатого мецената, кто будет перебиваться случайными заработками. Кого будут ставить на сцене, чья пьеса канет в Лету. Кого опубликуют, кого никогда не. В конце концов, советские люди еще помнят истинный критерий настоящего писателя: настоящий писатель состоит в Союзе писателей и имеет соответствующее образование, а все эти выпускники мединститутов и геологоразведочных, которые тоже пытаются чего-то кропать - это так, несерьезно (советские люди также помнят и то, чего стоил этот безошибочный критерий, и чьи книги добывали с боем, а чьи впаривали «в нагрузку»). Сейчас-то это зачем? То есть понятно, зачем это писателям - я же говорю, всякий нормальный писатель хочет убедиться, что он настоящий, и в глубине души немножко сомневается. Но я-то не писатель, я-то читатель. И я могу читать не «настоящую литературу», а то, что мне лично нравится. Вам не нравится - ну и ладно, не читайте. В моей внутренней библиотеке «низкопробное чтиво» прекрасно уживается с Львом Толстым. Мне даже не надо для этого разгребать место на полках: я с экрана читаю, вся моя библиотека вкупе с тем, чего я никогда в жизни читать не стану, прекрасно помещается на не самой большой из современных флешек. Если вы не любите Льва Толстого - ну и пожалуйста, не любите, это ничуть не повредит ни мне, ни вам, ни Льву Толстому. Любите кого хотите; и мне предоставьте делать то же.
На самом деле, по мне, единственный критерий некачественной литературы - это когда автор явно хотел сделать что-то. Что-то создать, что-то рассказать, что-то донести. И - не донес. Хотел увлекательные приключения - а вышло скучно. Хотел психологию - а живые люди такими не бывают. Хотел написать красиво - а у него резиновый штамп на штампе сидит, штампом погоняет. Хотел остроумно - а вышло... Ну, вы поняли. Но тут, понимаете ли, еще надо убедиться, что автор точно хотел вот именно то, что вы подумали. Например, что автор того вышеупомянутого псевдоисторического фэнтези хотел именно исторический антураж (примерно высокого средневековья). А не то, что для него это картонная декорация, служащая для чего-то совсем другого, намного более важного и интересного ему лично. Потому что, например, с тем же Львом Толстым люди регулярно упираются в то, что хотел написать хорошо (в смысле, красиво и гладко, вот как Пушкин, хотя бы) - и не сумел. А это не так.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-08-05 11:14 am (UTC)А есть ведь люди, которые могут писать хорошо, если надо — а могут и не писать вообще ничего.
no subject
Date: 2022-08-05 11:30 am (UTC)no subject
Date: 2022-08-05 11:56 am (UTC)Перечитывать что-то не тянет — помню всё чуть ли не дословно, а сравнивать тогдашнее и теперешнее впечатление не хочу почему-то.
no subject
Date: 2022-08-05 11:59 am (UTC)Тут недавно "Золотой компас" голливудский обсуждали и "Северное сияние". Для кого-то СС — милая детская сказка. Для кого-то — весьма жестокая в целом и запредельно жестокая в конце книжка.
Просто у разных читателей контекст разный. Разные вещи и вычитывают. У писателкй тоже.
no subject
Date: 2022-08-05 12:22 pm (UTC)no subject
Date: 2022-08-05 01:23 pm (UTC)(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2022-08-05 01:34 pm (UTC)no subject
Date: 2022-08-05 02:52 pm (UTC)То же и с Кафкой: как я в свое время плевался, когда перевернул последнюю страницу "Замка"...
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2022-08-05 12:24 pm (UTC)no subject
Date: 2022-08-05 12:30 pm (UTC)no subject
Date: 2022-08-05 01:27 pm (UTC)Спасибо за комментарий от специалиста, интересно сравнить впечатления. :-)
(no subject)
From:no subject
Date: 2022-08-05 01:03 pm (UTC)no subject
Date: 2022-08-05 01:11 pm (UTC)(no subject)
From:no subject
Date: 2022-08-05 01:28 pm (UTC)(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2022-08-05 01:32 pm (UTC)no subject
Date: 2022-08-05 01:50 pm (UTC)no subject
Date: 2022-08-06 08:05 am (UTC)(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2022-08-05 01:59 pm (UTC)Ну, как минимум, иметь завтра относительно работающую голову и прожиточный минимум отпимизма.
Когда у меня есть мозги и силы - это "хорошо" можно получить из его-то интеллектуального. Или, предположим, стилистически прекрасного.
Нового, сложного (для меня) или удивительного (для меня же)
Когда их нет - ну я предпочту перечитать что-нибудь привычное.
Рада, что никому не обязана читать Льва Николаича.
К высокой литературе все это отношения не имеет.
no subject
Date: 2022-08-05 02:55 pm (UTC)no subject
Date: 2022-08-05 06:02 pm (UTC)То что интересно праздной публике сегодня, то маловероятно будет интересно им завтра, но это не делает данные произведения хуже или ненужней. Просто нужно понимать о том, что ты делаешь для «своих», для сохранения и развития школы, а что для разговора через искусство с людьми сегодня.
скажем, я могу объяснить на пальцах, почему так важна и гениальна «Война и мир»; и я это сделаю в ближайшее время.
Будем благодарны очень и очень ждем!
no subject
Date: 2022-08-05 07:23 pm (UTC)Впрочем, нет, сомневаться ты как раз будешь. И именно поэтому ты настоящий.
no subject
Date: 2022-08-05 09:05 pm (UTC)Хотя поэты тоже считаются, вроде, писателями.
no subject
Date: 2022-08-06 07:47 am (UTC)no subject
Date: 2022-08-06 11:45 pm (UTC)Лайк!
А насчет того, "что может Лев Толстой сказать пятилетней девочке": как раз очень много - у него же есть и азбука, и книги для чтения, или как они там называются! Как сейчас помню: целый девятый том родительского собрания сочинений! Особенно мне нравился жанр "Рассуждения": "Тепло" или "Лед, вода и пар". Впрочем, история про перстень Поликрата мне тоже очень понравилась, и узнала я ее впервые именно от Л.Т. примерно в том возрасте :)
no subject
Date: 2022-08-10 08:19 pm (UTC)Если человек написал психологический детектив в средневековых декорациях и ему плевать на то, может ли всадник действительно в таком доспехе влезть на лошадь, сколько воды потребляет средний замок, и будет ли проблемой для сельского жителя прочесть тезисы на двери церкви, на обложке будет стоять триггер: неисторично. И я лично такой детектив не куплю никогда, потому что для меня это триггер, даже если книжка хорошая, и Бран не купит - а кто другой купит и порадуется.
С другой стороны, правильная формулировка триггера тоже дело непростое. Меня например у помянутого тобой уже Льва Толстого лютобешено триггерит то обстоятельство, что он совершенно невыносимый лицемер. Я просто не могу читать его тексты, потому что не верю ни единому слову. А кому другому это кажется адекватным способом бытописания, потому что цельные картины. А третий будет плеваться от того, что книга на 1000 страниц, а ему больше 150 уже невозможно.
no subject
Date: 2022-08-11 08:32 am (UTC)no subject
Date: 2022-08-13 08:50 am (UTC)Дэль, я написала более короткий текст про счастливый конец в "Травиате", вот он:
https://baru-hashem.livejournal.com/76623.html
Может быть, вы прочтете как-нибудь? А если нет, то и бог с ним.