Дайте слово хаму!
Dec. 20th, 2022 12:58 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kot_kamВот сейчас поймал, отчего отрицательные персонажи обычно выходят живее и привлекательней положительных. Все дело, увы, в коммуникативном уровне. Вот в этих самых средствах коммуникативного уровня, в "словах-паразитах", и не только (русский коммуникативный уровень пронизывает все слои языка сверху донизу, от фонетики до синтаксиса, и все они действуют заодно). Положительный персонаж в русской книге, как правило, говорит правильно, говорит грамотно, говорит литературно, иначе какой же он положительный (если это не "забавный крестьянин" вроде шолоховского деда Щукаря - такие персонажи пользуются успехом наравне с отрицательными). В сущности, мы в массе своей еще не так далеко ушли от классицизма с его "тремя штилями". То, о чем я говорю, лучше всего описали Вайль и Генис в своей "Родной речи" (заранее извиняюсь за длинную цитату, тут можно бы и вдвое длиннее):
Но именно поэтому следует обратить внимание на героев положительных, одержавших победу в ходе сюжета, но прошедших невнятными тенями по нашей словесности.
Мертвенно страшен их язык. Местами их монологи напоминают наиболее изысканные по ужасу тексты Кафки. Вот речь Правдина: "Имею повеление объехать здешний округ; а притом, из собственного подвига сердца моего, не оставляю замечать тех злонравных невежд, которые, имея над людьми своими полную власть, употребляют ее во зло бесчеловечно".
Язык положительных героев "Недоросля" выявляет идейную ценность пьесы гораздо лучше, чем еe сознательно нравоучительные установки. В конечном счете понятно, что только такие люди могут вводить войска и комендантский час: "Не умeл я остеречься от первых движений раздраженного моего любочестия. Горячность не допустила меня рассудить, что прямо любочестивый человек ревнует к делам, а не к чинам; что чины нередко выпрашиваются, а истинное почтение необходимо заслуживается; что гораздо честнее быть без вины обойдену, нежели без заслуг пожаловану".
Легче всего отнести весь этот языковой паноптикум на счет эпохи -- все же XVIII век. Но ничего не выходит, потому что в той же пьесе берут слово живущие рядом с положительными отрицательные персонажи. И какой же современной музыкой звучат реплики семейства Простаковых! Их язык жив и свеж, ему не мешают те два столетия, которые отделяют нас от "Недоросля". Тарас Скотинин, хвалясь достоинствами своего покойного дяди, изъясняется так, как могли бы говорить герои Шукшина: "Верхом на борзом иноходце разбежался он хмельной в каменны ворота. Мужик был рослый, ворота низки, забыл наклониться. Как хватит себя лбом о притолоку... Я хотел бы знать, есть ли на свете ученый лоб, который бы от такого тумака не развалился; а дядя, вечная ему память, протрезвясь, спросил только, целы ли ворота?"
Двести с лишним лет прошло - а много ли изменилось? Положительному герою и по сей день надлежит изъясняться языком Правдина и Стародума. И это свойство не только русского языка. Вот у меня текст где-то конца двадцатых годов прошлого века, а действие происходит в восемнадцатом веке. И вот я везу-везу эту волокушу, с этими изысканно-тягомотными речами положительных персонажей (ну, и одного явно отрицательного, но мы об этом пока не знаем). И вот - ура, о радость, о счастье! - является на сцену "хам, и хам препротивный".
“Listen to me!” said Mr. Cave with sudden violence, “You can’t talk fine to me—I don’t want any of your stinking New York sop!"
Ей-право, как свежим ветерком повеяло!
"Слушай сюда! - воскликнул мистер Кейв с внезапной свирепостью. - Не надо мне вот этих красивых слов! Не надо мне тут сопли развозить, как у вас в Нью-Йорке!" (почти буквально: "размазывать белую кашу по чистому столу", sop - это тюря)
Сразу живой язык, сразу коммуникативный уровень проявился. Кому же и говорить живым языком, как не хаму препротивному, не местному Тарасу Скотинину!
Вот за это мы их и любим, негодяев. Потому и Муравьев покойный оторвался по полной, переводя своих колоритных орков в третьем томе ВК. Но тут он, конечно же, дал маху: вот как раз у Толкина-то положительные персонажи, даже пафосные Арагорн и Галадриэль, почему-то выходят живее отрицательных. За это мы его и любим.
Но именно поэтому следует обратить внимание на героев положительных, одержавших победу в ходе сюжета, но прошедших невнятными тенями по нашей словесности.
Мертвенно страшен их язык. Местами их монологи напоминают наиболее изысканные по ужасу тексты Кафки. Вот речь Правдина: "Имею повеление объехать здешний округ; а притом, из собственного подвига сердца моего, не оставляю замечать тех злонравных невежд, которые, имея над людьми своими полную власть, употребляют ее во зло бесчеловечно".
Язык положительных героев "Недоросля" выявляет идейную ценность пьесы гораздо лучше, чем еe сознательно нравоучительные установки. В конечном счете понятно, что только такие люди могут вводить войска и комендантский час: "Не умeл я остеречься от первых движений раздраженного моего любочестия. Горячность не допустила меня рассудить, что прямо любочестивый человек ревнует к делам, а не к чинам; что чины нередко выпрашиваются, а истинное почтение необходимо заслуживается; что гораздо честнее быть без вины обойдену, нежели без заслуг пожаловану".
Легче всего отнести весь этот языковой паноптикум на счет эпохи -- все же XVIII век. Но ничего не выходит, потому что в той же пьесе берут слово живущие рядом с положительными отрицательные персонажи. И какой же современной музыкой звучат реплики семейства Простаковых! Их язык жив и свеж, ему не мешают те два столетия, которые отделяют нас от "Недоросля". Тарас Скотинин, хвалясь достоинствами своего покойного дяди, изъясняется так, как могли бы говорить герои Шукшина: "Верхом на борзом иноходце разбежался он хмельной в каменны ворота. Мужик был рослый, ворота низки, забыл наклониться. Как хватит себя лбом о притолоку... Я хотел бы знать, есть ли на свете ученый лоб, который бы от такого тумака не развалился; а дядя, вечная ему память, протрезвясь, спросил только, целы ли ворота?"
Двести с лишним лет прошло - а много ли изменилось? Положительному герою и по сей день надлежит изъясняться языком Правдина и Стародума. И это свойство не только русского языка. Вот у меня текст где-то конца двадцатых годов прошлого века, а действие происходит в восемнадцатом веке. И вот я везу-везу эту волокушу, с этими изысканно-тягомотными речами положительных персонажей (ну, и одного явно отрицательного, но мы об этом пока не знаем). И вот - ура, о радость, о счастье! - является на сцену "хам, и хам препротивный".
“Listen to me!” said Mr. Cave with sudden violence, “You can’t talk fine to me—I don’t want any of your stinking New York sop!"
Ей-право, как свежим ветерком повеяло!
"Слушай сюда! - воскликнул мистер Кейв с внезапной свирепостью. - Не надо мне вот этих красивых слов! Не надо мне тут сопли развозить, как у вас в Нью-Йорке!" (почти буквально: "размазывать белую кашу по чистому столу", sop - это тюря)
Сразу живой язык, сразу коммуникативный уровень проявился. Кому же и говорить живым языком, как не хаму препротивному, не местному Тарасу Скотинину!
Вот за это мы их и любим, негодяев. Потому и Муравьев покойный оторвался по полной, переводя своих колоритных орков в третьем томе ВК. Но тут он, конечно же, дал маху: вот как раз у Толкина-то положительные персонажи, даже пафосные Арагорн и Галадриэль, почему-то выходят живее отрицательных. За это мы его и любим.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-12-20 11:31 am (UTC)no subject
Date: 2022-12-20 05:55 pm (UTC)no subject
Date: 2022-12-20 02:39 pm (UTC)no subject
Date: 2022-12-20 05:55 pm (UTC)no subject
Date: 2023-01-18 09:33 am (UTC)Спасибо, очень здорово!