![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kot_kamВторой день думаю о воспоминаниях Семена Калабалина. Чем-то очень сильно они меня зацепили. Ну, во-первых, потому что это один из главных и любимых героев «Педагогической поэмы», а это действительно важная книга, и не для меня одного; но не только в этом дело. И вот подумал я, что не будь это мемуары вполне реального человека, практически нашего современника (собственно, он моему деду ровесник, ну, может, на пару лет старше, я точно не знаю, в каком году дед родился), а будь это, скажем, какой-нибудь средневековый текст, который бы я разбирал так, как мы это обычно делаем, я бы сказал, что перед нами, конечно, один из распространенных житийных сюжетов, которые присутствуют и в самих житиях, и в фольклоре, скажем, в народных песнях (точно так же, как «Божественная комедия», при всей ее гениальности и уникальности, представляет собой типичный пример средневекового «видения», в котором человек бродит по загробному миру, созерцая муки ада и сияние праведников). Молодой человек, разбойник, опустившийся на самое дно, так что ниже уже некуда, сидит в темнице и ждет казни; к нему является либо ангел Господень, либо сам Иисус Христос и выводит из темницы навстречу новой, праведной жизни. Следует еще учесть, что Семен был весьма религиозен (о чем он в своих мемуарах упоминает неоднократно, весьма пространно и чрезвычайно откровенно, несмотря на то, что в его новой жизни такое не принято категорически и подлежит безжалостному осмеянию). Скорее всего, на тот момент верующим он уже не был и сам себя считал атеистом, но культурные паттерны-то никуда не делись. А тот факт, что юноша был весьма дремуч и почти неграмотен, только делал его более «уязвимым» для имеющихся у него культурных стереотипов: у человека образованного есть хотя бы шанс отделить себя от собственных идей и предрассудков, человек необразованный неотделим от той культуры, внутри которой он вырос. Для Семена Калабалина, очевидно, это была в первую очередь сельская народная культура, песенная и религиозная, культура лирников и духовных стихов. Изначально Макаренко его особо не впечатлил: «Макаренко тоном очень обыкновенным, по-видимому, совершенно не стараясь произвести на меня впечатление, заговорил о том, что, мол, недалеко от Полтавы создаётся трудовая колония и что он предлагает мне в эту колонию перейти. Я не помню, разумеется, какими словами эту колонию описывал мне Макаренко. Во всяком случае, рассказ его ни в какой степени меня не поразил. Почему-то представилось мне довольно тоскливое место и не очень сытая жизнь». Но последующие события явно заставили Семена опознать в Антоне Семеновиче именно представителя горнего мира, присланного его спасти и вывести на свет Божий. Тот факт, что это был не Иисус и не ангел, а скромный работник наробраза, в данном случае совершенно второстепенен.
Использовал ли Макаренко этот паттерн преднамеренно или интуитивно? Разумеется, наверняка мы этого никогда не узнаем, а сам бы он и под пытками не сознался бы, но судя по словам Макаренко, что «Доставлять этих хлопцев надо по-разному. Плешова просто проконвоируете. Для него это неважно. Это его не оскорбит. Чести у него пока нет. Колоса пришлите, пожалуйста, одного без всякого конвоя. Напишите мне какое-нибудь письмо, неважно какое, и поручите ему отнести это письмо ко мне. А за Калабалиным я приеду сам», он учитывал личные психологические особенности Семена и заранее рассчитывал на произведенный эффект. Возможно - хотя об этом нигде и не сказано, - Макаренко говорил о Семене с его братом, Ефимом, начальником конного резерва милиции. И, очевидно, не случайно он организовал уход Семена из тюрьмы именно как чудо: «Казалось, что мы с Макаренко вдруг стали невидимы. Мы проходили мимо часовых, а часовые на нас не обращали внимания, и, кажется, даже не замечали, что мы идём. Когда мы подходили к запертой двери, дежурный молча отпирал замок и распахивал перед нами дверь. Нас никто и ни о чём не спрашивал. У Макаренко был такой вид, как будто это совершенно естественно, как будто так и положено, не спрашивая пропуска, выпускать заключённого из тюрьмы. Сколько уж лет прошло с тех пор, а я всё не могу забыть этот короткий путь от кабинета начальника тюрьмы до обыкновенной полтавской улицы. На моих глазах совершались чудеса, отпирались замки, растворялись двери, часовые отводили глаза. А спутник мой этих чудес не замечал». Это же классическое описание именно ситуации, когда ангел выводит узника из темницы (ср. у Аввакума: «Да и не стало ево. Двери не отворялись, а ево не стало! Дивно только — человек; а что ж ангел? ино нечему дивитца — везде ему не загорожено». Да, собственно, начиная с «Деяний апостолов»: «в ту ночь Пётр спал между двумя воинами, скованный двумя цепями, и стражи у дверей стерегли темницу. 7 И вот, Ангел Господень предстал, и свет осиял темницу. [Ангел], толкнув Петра в бок, пробудил его и сказал: встань скорее. И цепи упали с рук его. 8 И сказал ему Ангел: опояшься и обуйся. Он сделал так. Потом говорит ему: надень одежду твою и иди за мною», и далее), и если нам сейчас это не очевидно, то Сенька Калабалин этот сюжет должен был знать не хуже, чем мы с вами знаем «Красную Шапочку» или «Мальчиша-Кибальчиша». И это точно было так задумано заранее: «Видишь ли, я решил, что мы с тобой познакомимся, потом ты вернёшься в камеру за вещами, а я пока напишу начальнику тюрьмы расписку и поручительство за тебя. А ты вдруг заявляешь, что никаких вещей у тебя нет и в камеру тебе возвращаться незачем. Не при тебе же было проделывать эту унизительную процедуру. Я боялся, что начальник тюрьмы без расписки не выпустит, но он, молодец, промолчал. Ну, вышли мы на улицу, положение у меня глупейшее, начальника тоже подводить не хочется, документы оформить надо», и Макаренко вернулся в тюрьму под смехотворным предлогом, отговорившись тем, что забыл башлык (хотя башлык был на нем), оставив Семена дожидаться на улице. То есть, по всей вероятности, Макаренко преднамеренно спланировал и воплотил эту операцию как чудесное освобождение узника, совлекающего с себя все старые грехи и выходящего из темницы навстречу новой жизни. И если кто из его воспитанников мог на такое купиться, то это, конечно, именно Калабалин, с его наивным христианством, богатым воображением и чувствительной совестью. В конце концов, если Серега Калугин в начале двадцать первого века мог банальную поездку на поезде описать как мистический опыт («Он удивился: зеленая форма, на что там смотреть? А я сказал: «Господин мой, я здесь, я не боюсь умереть!»), почему человек куда более молодой и наивный, и к тому же находящийся в куда более критической ситуации, буквально на пороге смерти, не мог увидеть в Макаренко мистического посланца небес, который явился изменить всю его жизнь? Тем более, что в итоге-то так оно и вышло. Представьте, что вам в семнадцать лет предложили главную роль в вашей любимой книге, причем не на сцене, а взаправду. Отнести Кольцо в Ородруин, я не знаю. Всякий бы повелся, не только дремучий мальчик из полтавской деревни.
Использовал ли Макаренко этот паттерн преднамеренно или интуитивно? Разумеется, наверняка мы этого никогда не узнаем, а сам бы он и под пытками не сознался бы, но судя по словам Макаренко, что «Доставлять этих хлопцев надо по-разному. Плешова просто проконвоируете. Для него это неважно. Это его не оскорбит. Чести у него пока нет. Колоса пришлите, пожалуйста, одного без всякого конвоя. Напишите мне какое-нибудь письмо, неважно какое, и поручите ему отнести это письмо ко мне. А за Калабалиным я приеду сам», он учитывал личные психологические особенности Семена и заранее рассчитывал на произведенный эффект. Возможно - хотя об этом нигде и не сказано, - Макаренко говорил о Семене с его братом, Ефимом, начальником конного резерва милиции. И, очевидно, не случайно он организовал уход Семена из тюрьмы именно как чудо: «Казалось, что мы с Макаренко вдруг стали невидимы. Мы проходили мимо часовых, а часовые на нас не обращали внимания, и, кажется, даже не замечали, что мы идём. Когда мы подходили к запертой двери, дежурный молча отпирал замок и распахивал перед нами дверь. Нас никто и ни о чём не спрашивал. У Макаренко был такой вид, как будто это совершенно естественно, как будто так и положено, не спрашивая пропуска, выпускать заключённого из тюрьмы. Сколько уж лет прошло с тех пор, а я всё не могу забыть этот короткий путь от кабинета начальника тюрьмы до обыкновенной полтавской улицы. На моих глазах совершались чудеса, отпирались замки, растворялись двери, часовые отводили глаза. А спутник мой этих чудес не замечал». Это же классическое описание именно ситуации, когда ангел выводит узника из темницы (ср. у Аввакума: «Да и не стало ево. Двери не отворялись, а ево не стало! Дивно только — человек; а что ж ангел? ино нечему дивитца — везде ему не загорожено». Да, собственно, начиная с «Деяний апостолов»: «в ту ночь Пётр спал между двумя воинами, скованный двумя цепями, и стражи у дверей стерегли темницу. 7 И вот, Ангел Господень предстал, и свет осиял темницу. [Ангел], толкнув Петра в бок, пробудил его и сказал: встань скорее. И цепи упали с рук его. 8 И сказал ему Ангел: опояшься и обуйся. Он сделал так. Потом говорит ему: надень одежду твою и иди за мною», и далее), и если нам сейчас это не очевидно, то Сенька Калабалин этот сюжет должен был знать не хуже, чем мы с вами знаем «Красную Шапочку» или «Мальчиша-Кибальчиша». И это точно было так задумано заранее: «Видишь ли, я решил, что мы с тобой познакомимся, потом ты вернёшься в камеру за вещами, а я пока напишу начальнику тюрьмы расписку и поручительство за тебя. А ты вдруг заявляешь, что никаких вещей у тебя нет и в камеру тебе возвращаться незачем. Не при тебе же было проделывать эту унизительную процедуру. Я боялся, что начальник тюрьмы без расписки не выпустит, но он, молодец, промолчал. Ну, вышли мы на улицу, положение у меня глупейшее, начальника тоже подводить не хочется, документы оформить надо», и Макаренко вернулся в тюрьму под смехотворным предлогом, отговорившись тем, что забыл башлык (хотя башлык был на нем), оставив Семена дожидаться на улице. То есть, по всей вероятности, Макаренко преднамеренно спланировал и воплотил эту операцию как чудесное освобождение узника, совлекающего с себя все старые грехи и выходящего из темницы навстречу новой жизни. И если кто из его воспитанников мог на такое купиться, то это, конечно, именно Калабалин, с его наивным христианством, богатым воображением и чувствительной совестью. В конце концов, если Серега Калугин в начале двадцать первого века мог банальную поездку на поезде описать как мистический опыт («Он удивился: зеленая форма, на что там смотреть? А я сказал: «Господин мой, я здесь, я не боюсь умереть!»), почему человек куда более молодой и наивный, и к тому же находящийся в куда более критической ситуации, буквально на пороге смерти, не мог увидеть в Макаренко мистического посланца небес, который явился изменить всю его жизнь? Тем более, что в итоге-то так оно и вышло. Представьте, что вам в семнадцать лет предложили главную роль в вашей любимой книге, причем не на сцене, а взаправду. Отнести Кольцо в Ородруин, я не знаю. Всякий бы повелся, не только дремучий мальчик из полтавской деревни.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-05-15 04:18 pm (UTC)no subject
Date: 2025-05-16 06:41 am (UTC)no subject
Date: 2025-05-16 02:11 pm (UTC)Ну, она именно что почти документальная. С сильным ударением на почти.
no subject
Date: 2025-05-15 05:09 pm (UTC)я начал читать. книжка интересная. а вы верите, что когда он пишет, что мал, глуп, лишён рефлексии, и поэтому делал так, не понимая- что он правда был глуп и неспособен рефлексировать? я не верю. я с маленькими разбойниками в детстве и в юности дружил, они как раз очень с мозгом мальчишки.
no subject
Date: 2025-05-15 08:22 pm (UTC)no subject
Date: 2025-05-15 08:46 pm (UTC)я неожиданно для себя оказался лет в 20 с чем-то главарём банды алкоголят, младше меня, которые ходили на улицы с целью раздобыть денег на еду и водку. им было лет 14-17. я с одним подружился на улице, а дальше вся стая этих волчат стала за мной бегать. происходило это в пешей доступности от места жительства кот-кама. я сам- нехороший мальчишка. посчитал приключением, и приключался, пытаясь ставить им мозг на место. почему не надо ссать в подъезде, где постоянно пьёшь пиво? именно беспризорников было прибившихся к стае двое, которые бомжи. один с курска, другой с сибири. очень слабый.
no subject
Date: 2025-05-15 08:53 pm (UTC)no subject
Date: 2025-05-15 09:01 pm (UTC)да большинство из них ничего не знало, ни одной книжки не прочли. у меня родители уехали, один из этих пацанят ко мне попросился пожить- я его заставил прочесть гиляровского. парень, кстати, вполне сейчас неплохо существует, с меня делал жизнь, по моим подозрениям. курьер в организации, не доставщик. а тот парень, с которым я на улице подружился- повесился. но вот именно рефлексии и мозгов у них у всех было много.
no subject
Date: 2025-05-16 06:46 am (UTC)no subject
Date: 2025-05-16 03:33 pm (UTC)калабалин в итоге оказался способен сам написать книжку, которую я читаю.
no subject
Date: 2025-05-25 03:17 am (UTC)no subject
Date: 2025-05-16 06:45 am (UTC)0) Люди очень разные, дети очень разные, думаю,что в принципе и такой вариант тоже возможен. Не стоит забывать также, что на тот момент, когда Калабалин это пишет, он уже педагог со стажем, работавший с самыми разными трудными подростками, наверно, ему лучше знать, что бывает.
1) На круг, определить, правду ли он пишет в целом, достаточно сложно; но лично я думаю, что он пишет то, что сам считает правдой; а это максимальный уровень правдивости, доступный человеку без привлечения дополнительных источников (и то, дополнительные источники могут показать, что то, что ты думал, было летом, на самом деле случилось в ноябре, а более тонкие вещи из них извлечь удается редко).
no subject
Date: 2025-05-16 03:07 pm (UTC)у меня дом рядом с детдомом, соответственно и в детстве с дд-шками я много пересекался, от не отдать им мои 20 коп на булку и подраться, до затащить домой, пожрать бутербродов, и погонять в детский бильярд с железными шарами. там наивность и невменяемость была только если в сочетании со степенью дебильности. но вот придуриваться у них отлично получалось. чему стоило поучиться, я поучился. а когда стайка образовалась, это мне уже за 20- им от меня была наглядная польза, при встрече на кормовых местах с другой стайкой- я разговаривал. не работал- они добровольно часть заработанного тратили на угощать меня. нищенство, заправки, ночью- вскрыть и опустошить холодильник у палатки, сотни пива выпить, соки- продать. и т.п. мелкий криминал. в моём присутствии против личности я запрещал. никакого обувалова. из душераздирающего- мальчёнка из дружественной стайки подошёл ко мне в магазине, когда я отоварился на всё, и попросил купить поесть, "я очень голодный". а у меня уже неначто. его траблу минут за десять решили.
no subject
Date: 2025-05-15 05:53 pm (UTC)Знаю историю, когда у мальчика пастуха в первый день разбежалось коллективное — тогда еще не колхозное — стадо. Не досмотрел, заснул. Дело было в 1920-х. Местный батюшка открыл здание церкви, сказал мальчику быть здесь, и ушел. Конец истории. То есть, в угол поставил. А, да: работать пастухом у мальчика не задалось. Регион, где не было крепостного права.
no subject
Date: 2025-05-15 07:22 pm (UTC)no subject
Date: 2025-05-16 06:48 am (UTC)no subject
Date: 2025-05-16 04:12 am (UTC)Макаренко не мистагог, мистагог у нас Багрицкий)
no subject
Date: 2025-05-16 06:47 am (UTC)no subject
Date: 2025-05-16 05:02 am (UTC)no subject
Date: 2025-05-16 06:47 am (UTC)