(no subject)

Кстати, о Шорохе: роман Сыромятниковой нечувствительно разросся до трех томов. Ну, для читателей нечувствительно, ясное дело. Так качаешь-качаешь одну часть за другой, и для тебя это все еще одна книга – а там, глядишь, первая книжка на бумаге вышла, и события в ней заканчиваются на Михандрове. Книжку Глюк купил, но она не радует. Ее отредактировали, и, как водится, причесали и умыли в процессе, порезав если не половину, то значительную часть специфики авторского стиля. Такое ощущение, что наших редакторов набирают из примерных девочек-отличниц, прямо со школьной скамьи, и они старательно привносят в художественную литературу требования к стандартному школьному сочинению. Ну почему, если герой говорит, что нормального черного мага, увешанного бусами, на сцене примут за пидораса, то в книжке должно быть «за идиота»? «Пидорас» - ужос какое «матное» слово? Я молчу об элементарных грамматических ошибках, заботливо добавленных в текст в процессе редактирования (как будто там своих было мало). Ну, начал редактор переделывать фразу, причастный оборот на придаточное предложение, да до конца не довел, потерял подлежащее, бывает. А на корректоре, видно, сэкономили. Короче, прочтя кусок книжки, с тем большим удовольствием перечитал оригинальную версию в электронном виде.

(no subject)

Кстати, о Шорохе: роман Сыромятниковой нечувствительно разросся до трех томов. Ну, для читателей нечувствительно, ясное дело. Так качаешь-качаешь одну часть за другой, и для тебя это все еще одна книга – а там, глядишь, первая книжка на бумаге вышла, и события в ней заканчиваются на Михандрове. Книжку Глюк купил, но она не радует. Ее отредактировали, и, как водится, причесали и умыли в процессе, порезав если не половину, то значительную часть специфики авторского стиля. Такое ощущение, что наших редакторов набирают из примерных девочек-отличниц, прямо со школьной скамьи, и они старательно привносят в художественную литературу требования к стандартному школьному сочинению. Ну почему, если герой говорит, что нормального черного мага, увешанного бусами, на сцене примут за пидораса, то в книжке должно быть «за идиота»? «Пидорас» - ужос какое «матное» слово? Я молчу об элементарных грамматических ошибках, заботливо добавленных в текст в процессе редактирования (как будто там своих было мало). Ну, начал редактор переделывать фразу, причастный оборот на придаточное предложение, да до конца не довел, потерял подлежащее, бывает. А на корректоре, видно, сэкономили. Короче, прочтя кусок книжки, с тем большим удовольствием перечитал оригинальную версию в электронном виде.

(no subject)

Ольга почитала биографию какого-то рок-кумира и пригорюнилась: вот, мол, он на всех инструментах играть умел, и на гитаре, и на пианино, и на губной гармошке, и на литаврах, и на блок-флейте, а я… Ну, пианино же нещитово. Я немедленно выцепил из списка инструмент, доступный вот прям щас, и достал из шкафа блок-флейту: на, учись! Благо, Шахидика, который на любой свист приходит с воплями, дома нету.

Разумеется, получилось как всегда: Ольга покрутила блок-флейту и отдала ее мне, а играть уселся я, благо, три года теребил ее от нефиг делать вместо четок. Ольга, впечатленная тем, как легко я все подбираю, потребовала сыграть «Имперский марш». На «Имперском марше» я застрял (все-таки тональность, мягко говоря, не вполне подходящая), и Ольга принялась напевать его сама. На половине фразы ее перебили пронесшиеся мимо окна стрижи, которые очень удачно и в тон просвистели оставшиеся «тра-та-та, та-та-та!» Что синицы по весне насвистывают первые три ноты «Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный» - это мне матушка еще в детстве говорила, а вот чтобы стрижи свистели «Имперский марш» - первый раз слышу.

Зато, когда я стал продувать свисток, пробудился наш безвозвратно уснувший было Шорох (ну, брелок, который на свист отзывается). Я с тех пор, как батарейки в нем поменял, так больше ни разу его и не слышал, думал, сдох совсем. А тут не выдержал, очнулся и принялся «подпевать».

(no subject)

Ольга почитала биографию какого-то рок-кумира и пригорюнилась: вот, мол, он на всех инструментах играть умел, и на гитаре, и на пианино, и на губной гармошке, и на литаврах, и на блок-флейте, а я… Ну, пианино же нещитово. Я немедленно выцепил из списка инструмент, доступный вот прям щас, и достал из шкафа блок-флейту: на, учись! Благо, Шахидика, который на любой свист приходит с воплями, дома нету.

Разумеется, получилось как всегда: Ольга покрутила блок-флейту и отдала ее мне, а играть уселся я, благо, три года теребил ее от нефиг делать вместо четок. Ольга, впечатленная тем, как легко я все подбираю, потребовала сыграть «Имперский марш». На «Имперском марше» я застрял (все-таки тональность, мягко говоря, не вполне подходящая), и Ольга принялась напевать его сама. На половине фразы ее перебили пронесшиеся мимо окна стрижи, которые очень удачно и в тон просвистели оставшиеся «тра-та-та, та-та-та!» Что синицы по весне насвистывают первые три ноты «Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный» - это мне матушка еще в детстве говорила, а вот чтобы стрижи свистели «Имперский марш» - первый раз слышу.

Зато, когда я стал продувать свисток, пробудился наш безвозвратно уснувший было Шорох (ну, брелок, который на свист отзывается). Я с тех пор, как батарейки в нем поменял, так больше ни разу его и не слышал, думал, сдох совсем. А тут не выдержал, очнулся и принялся «подпевать».