История с канонерками

Немного в сторону, но тоже про Камшу. Как только заходит речь о том, что вот такой-то поворот сюжета совершенно невероятен, имеет смысл насторожиться и покопаться в истории: возможно, что как раз этот-то эпизод и списан с натуры. Взять, например, совершенно безумную и неправдоподобную историю со спешным строительством боевых судов нового типа. Мне она тоже представлялась довольно-таки невероятной: ишь, пришел, увидел, изобрел! Но тем не менее вот похожая история:

Murder

Интермедия, нужная для продолжения разговора.

Одно из слов, которых нет в русском языке, а в результате нет и понятия. При необходимости это как-то перевести на русский переводят по-разному. «Жестокое убийство», например. «Зверское убийство». На самом деле никакой особенной жестокости слово murder не подразумевает, дело в другом. Это именно «преднамеренное убийство», убийство как преступление. Потому что английский язык отличает убийство как сам факт лишения человека жизни (там разные слова можно использовать) от убийства как преступления, делающего человека «убийцей». Скажем, если вы задавили пешехода, темной ночью в черной куртке перебегавшего улицу на красный свет, вы его, несомненно, убили, и вам стоило бы быть осторожнее - но это не было «убийство» и вы не стали «убийцей», даже если его любящие родственники вас так обзывают. И если вы выбросили в окно старый телевизор и нечаянно зашибли проходившую мимо соседку, вы все-таки не убийца, потому что убивать соседку вы не собирались - вы просто идиот, и судить вас будут не за «преднамеренное убийство», а за «убийство по неосторожности» (конечно, если ваш адвокат сумеет доказать, что вы с этой соседкой не были на ножах последние двадцать лет).

Ну то есть разница между murder и, допустим, slaying нашему человеку тоже интуитивно понятна. Но в более тонких случаях возникают вопросы. Скажем, убийство на войне - это murder или нет? Не сказать, чтобы вы вашего противника застрелили нечаянно и вовсе не собирались его убивать - напротив, вы его, несомненно, застрелили нарочно. Но: это война. Вы стреляли, он стрелял, вам просто повезло больше. Если бы не вы его, то он вас. Это не убийство. А вот, скажем, убийство на дуэли - murder? Вообще-то нет. Предполагается, что вы с противником в равных условиях (обычно на дуэли предпринимаются все усилия, чтобы противники были в равных условиях), и вообще не факт, что вы всерьез намерены друг друга убивать. Далеко не все дуэли заканчивались смертью одного из противников, ну, а уж если так вышло... на все воля Божья. Нет, и это не murder. (Кстати сказать, именно поэтому я никогда не понимал всего этого ко-ко-ко по поводу дуэли Пушкина. Ах, Дантес мерзавец, ах, убийца, нет ему прощения! Да где убийца-то? Пушкин был не робкий неопытный мальчик, не какой-нибудь очкастый рохля, не первый раз стрелялся. Ну не повезло, ну бывает. И, конечно, безумно жаль, что этот человек погиб в тридцать шесть, я бы тоже предпочел, чтобы он дожил до восьмидесяти. Но Дантес-то тут при чем вообще? Сам Пушкин эту ситуацию описывает куда проще. Ну да, «но отослать его к отцам едва ль приятно будет вам», омерзительная, неловкая, неприятная ситуация. Не более того. Явно уж не конец света).

Понятно, что в разных культурах, в разные эпохи граница между murder и slaying пролегала по-разному (не всегда очевидным для нас образом). Но она всегда была. В наше время, когда Ценность Человеческой Жизни принято ставить выше любых других ценностей, почти любое причинение смерти считается murder; однако же даже самые въедливые борцы за «неубий» вряд ли назовут убийцей, скажем, человека, который пристрелил маньяка, устроившего стрельбу по живым мишеням в торговом центре (хотя в общем-то очевидно, что раз человек это сделал, значит, у него при себе было оружие, и носил он его, скорее всего, не затем, чтобы по пивным банкам пулять). То есть даже в наше время эта граница существует и интуитивно осязаема, хотя дать определение, где кончается одно и начинается другое, современный культурный человек, скорее всего, затруднится (некультурный к этому относится проще: в глубине души он скорее за возвращение смертной казни и решительно не понимает, что тут такого: ну согласитесь, ведь есть же люди, которые уж точно заслуживают смерти, а?)

Убийство как метод

Если ты видишь скотину и можешь убить никому, кроме нее, не в ущерб – убивай.
Половина бед случается от того, что сильным неловко прикончить сволочь, пока она кажется слабой.
Рокэ, герцог Алва, соберано Кэналлоа, регент Талига

Спойлеры. На этот раз - серьезные. Тем, кто сейчас читает ОЭ или собирается прочесть в ближайшее время, возможно, лучше не читать.

А вот теперь я хотел бы поговорить о том, что меня в «Отблесках Этерны» действительно бесит. Ну, скажу точнее: представляется неприемлемым. И нет, это не небрежно прописанный сеттинг, не странная ситуация с языками, не неправдоподобные описания боевки (я в этом ничего не понимаю, изобрел Алва тачанки в семнадцатом веке - ну и пусть его), не имперские идеи автора, не Мэри Сью и не противоречивый образ Дика Окделла. Это все ерунда. Что я считаю в самом деле, по-настоящему неприемлемым - это то, что убийство - именно хладнокровное преднамеренное убийство, то самое, которое murder, - последовательно подается в цикле как хорошее, годное решение проблем, как имеющихся, так и возможных в будущем. Никакой, знаете ли, вот этой гнилой гэндальфовщины, мол, раз не можешь воскресить тех, кто достоин жить, так и недостойных к смерти приговаривать не спеши, а то мало ли как жизнь обернется. Наоборот, «если ты видишь скотину и можешь убить никому, кроме нее, не в ущерб – убивай».

( Read more... )